именно они лучше всех проведут слежку, и горели желанием сорвать банк.
Пока господин Наррин своих преследователей никакими сюрпризами не порадовал: посетил ратушу, поужинал в дорогом трактире, прогулялся по городу… Заподозрить, что в одном из этих мест прячут пропавших соприютников, не получалось даже у горгулий. Вечно их все обижают, — Вера неправильного чиновника выделила, градоправитель никаких преступлений прямо посреди ярко освещенной мостовой не совершает (шифруется, гад!), хитрые кобольды последние деньги для ставок выманили. Никакой справедливости!
Жалеть себя и ругать окружающих. было намного интереснее, чем рассматривать неспешно идущую внизу троицу. Все равно никуда те не денутся, почти к собственному дому подошли. До массивного, окруженного высоким забором и невидимой снаружи магической защитой, особняка оставалась всего сотня шагов, только переулок миновать. В нем-то одна из преследовательниц и углядела пеструю кучку оживленно ругающихся заклятых соперниц.
— Мавки! Опять они! И здесь эти твари за нами бегают! Ну почему нас всегда все обижают?!
Успешно обидеть каменных монстров получалось далеко не у каждого (безнаказанно — так и вовсе у считанных везунчиков), но чувствовать себя несчастными им это ничуть не мешало. Не слишком прицельно, зато дружно плюнув на порученный их наблюдению объект, горгульи переключились на новый, куда более увлекательный. Идущий под ними горожанин удивленно покосился на ясное, ни единого облачка, небо и погрозил кулаком соседскому дому: — Вот скотина, этот портной, раньше просто не здоровался, а теперь совсем разошелся! Неужели узнал, что это я его петуха на суп пустил? Вот, гад!
Горгульи о случайно вызванном ими будущем скандале не узнали. Устроившись на выложенной красной черепицей крыше, они следили за скандалящими внизу мавками и готовили им очередную страшную месть. Пока молча.
Болотницам охота за принадлежащими пока не им побрякушками не понравилась. Суетящиеся вокруг горожане вызывали глухое раздражение и желание придушить их даже без надежды на добычу. Подходящий для ограбления чиновник все никак не находился, выстроившиеся нестройной шеренгой дома и запутанная вязь выложенных брусчаткой улочек казались каменной ловушкой.
Кочек мало, свидетелей много, ни одной подходящей трясины рядом — совершенно не приспособленное для привычного разбоя место. Еще и стражники постоянно тут шляются, наверняка какую-нибудь гадость замышляют!
— Ты нам про пуговички говорила, красивые! Пряжечки, колечки, цепочки, браслетики. Где они? — склочно потребовала обещанные сокровища одна из мавок.
Пуговичек с колечками вокруг было много. Но все они, по странной прихоти судьбы, уже имели своих владельцев. И добровольно расставаться с такими нужными болтницам побрякушками люди почему-то не торопились. А насильно восстановить справедливость никак не получалось: горожане все время пялятся, начнешь одного из них душить — сразу стражу позовут. Дикий народ, одно слово! Никакого представления о красоте и порядочности не имеют.
— Она нарочно все это придумала! Поиздеваться решила! Сама красивенькая, нарядненькая, а с нами делиться не хочет! Всех чиновников с пряжечками для себя приберегает! Ее первую придушить надо, пусть не важничает!
Предложившая весь этот поход за цацками Брада затравленно оглядела столпившихся вокруг нее, громко орущих, товарок. Как выпутаться из сложившейся ситуации она не знала, никакого конкретного плана по добыче пуговичек у нее не было. Просто хотела лишний раз покрасоваться перед этими неудачницами, вот и ляпнула. О последствиях своей идеи Брада не задумывалась, в голове у мавок больше одной мысли отродясь не водилось. Да и эти случайные одиночки своим появлением болотниц не баловали, не за что в пустой башке зацепиться было.
Удобно устроившиеся на крыше горгульи с удовольствием наблюдали за разгорающимся внизу скандалом. Попкорна у них (да и вообще на Лягани) не было, но злорадство его успешно заменяло. Мавки от словесного возмущения перешли к более доходчивым тычкам, щипкам и затрещинам. Господин Наррин поравнялся с темным закоулком и сбавил шаг, привлеченный доносящимся оттуда шумом. Его охрана придвинулась ближе и бдительно схватилась за мечи, — обычно одного их вида хватало, чтобы привести смутьнов в чувство. На противоположном конце улицы появился отряд городской стражи — вечерний обход.
— А в приюте сейчас ужин, картошечка… — Невпопад, но с искренним чувством голода протянула одна из мавок…
О правильно бегающих охранниках.
Происходящее в переулке градоправителю не понравилось. Мало того, что какие-то непонятные, пестро одетые личности в самом центре города драку устроили, так еще и на его появление посмели внимание не обратить. Скандалят себе, как ни в чем не бывало. Совсем распустились!
— Кто тут нарушает? Ну-ка, покажитесь! — Рявкнул по его сигналу один из охранников. Получилось не слишком убедительно: мавки орали намного громче и старательнее. Но одна из них все-таки обернулась.
Люди с мечами особого впечатления на нее не произвели — серые скучные, совсем не нарядные, зато стоящий перед ними чиновник … Широкие блестящие цепи на груди, ярко сверкающие перстни на пальцах, вычурные серебряные пряжки на башмаках, богато отделанный пояс и…
— Пуговички! — Так пронзительно-восторженно завопила болотница, что градоправитель даже головой потряс, пытаясь выковырнуть из ушей застрявший там визг. — Вот они, наши пуговички, сами пришли!
Обрадованные нежданным подарком судьбы мвки бросились на добычу, как кошка на наряженную елку: с безоглядным энтузиазмом и полным безразличием к неминуемым последствиям. Не ожидавший такого непочтительного энтузиазма градоправитель испуганно шарахнулся за спины охранников.
— Они нашего чиновника забрать хотят! Опять нас все обижают! — Осознав, что их вот-вот в очередной раз ограбят и обездолят, горгульи бросились вслед за болотницами. Молча сносить обиды крылатые «бедолаги» так и не научились, поэтому орали ничуть не хуже своих вечных соперниц. А также плевались и швырялись прихваченной с крыши черепицей. Восстановлению всеобщего спокойствия это способствовало мало Охранники поняли, что против бросившейся на них оравы пара мечей ничем не поможет, подхватили жалобно хрюкнувщего градоправителя под руки и потащили к его особняку. Сзади неслись охваченные азартом и алчностью преследовательницы, закладывали виражи каменные монстры, звенели и сыпались под ноги разбитые оконные стекла. Глухие удары падающей на брусчатку черепицы, испуганные вопли ничего не понимающих горожан. Ругань, топот, истошные завывания и улюлюканья, тяжелое хлопанье крыльев…
Ничего не понимающие (и изрядно обленившиеся) стражники прижались к стене, выставили копья и сделали неубедительную попытку вслепую достать ими кого-нибудь из бегущих. На них не обратили внимания, — источник вожделенных пуговичек был уже совсем близко. Растерявший всю свою важность Наррин безвольным мешком болтался между утаскивающими его охранниками. Жирные ножки градоправителя судорожно болтались в воздухе. С одной из них почти слетел добротный, хорошо выделанный башмак с красивой серебряной пряжкой.
— Стойте! Подождите! Его нельзя! Только не его! — Испуганные крики оставшейся в одиночестве Брады никого не останавливали, но удачно дополняли всеобщую сумятицу.
Неизвестно, насколько хорошо
