Они вели себя так, словно кроме них в комнате никого не было. Ли решила, что от взаимных восторгов Мэтью Сент-Джеймса и Ким Ямамото пора переходить к делу. Она откашлялась.
– Извините, что я вас прерываю, но мистер Сент-Джеймс собирался начать читку.
Ким ухмыльнулась.
– Прости, Ли. Это он виноват – завел девушку. – Она повернулась к Мэтью. – Начинайте, пожалуйста. Обещаю не открывать рта.
Непринужденный обмен любезностями с Ким Ямамото вернул Мэтью уверенность в себе. Он полистал страницы и наткнулся на отмеченное Ли место. Она выбрала эпизод, в котором Райдер Лонг объясняет свое поведение испуганной, но завороженной пленнице.
Мэтью забыл обо всем на свете. Готовясь к прослушиванию, он несколько раз перечитал роман и убедился, что не только понимает героя (антигероя), но и разделяет многие его чувства: гнев, неудовлетворенность и одиночество.
Монолог Райдера Лонга близился к концу.
– «Все дело во власти. – Тихий голос Мэтью звучал более устрашающе, чем если бы он рычал. – Власть – ключ ко всему. Я заметил это за собой, еще будучи ребенком, и даже испугался».
– А теперь больше не боитесь? – подала Ли реплику героини.
– Нет. – Их взгляды встретились, и она почувствовала себя мангустом, которого гипнотизирует кобра. Под внешними высокомерием и стальной решимостью Райдера Лонга – или Мэтью Сент-Джеймса – она угадала темную, мятущуюся душу и невольно вздрогнула.
В комнате стало очень тихо: всех захватило его чтение. Краешком глаза Мэтью увидел, как Мередит Уорд немо аплодирует. Сидевшая рядом Ким подняла большой палец. И только Ли по-прежнему оставалась бесстрастной.
– Спасибо, мистер Сент-Джеймс, – сказала она все тем же вежливым, прохладным голосом. – Ваша трактовка роли представляется интересной. Мне бы хотелось остановиться на этом поподробнее, но, к сожалению, у меня назначена еще одна деловая встреча. Если не возражаете, Мередит отведет вас в столовую, а я, как только освобожусь, приду туда же.
Мэтью почувствовал себя опустошенным – он как будто вспорол себе живот и вывалил внутренности на безупречно гладкую поверхность антикварного стола Ли Бэрон. У этой надменной стервы хватит льда, чтобы одеть Юпитер.
– С удовольствием подожду. – Он резко поднялся на ноги. – Ровно десять минут.
– Десять минут?!
На этот раз Ли, не веря своим глазам, увидела в его взгляде неприкрытый вызов.
– Вот именно. Десять минут. Если к тому времени вы не успеете закончить свою деловую встречу, я буду вынужден уйти. Видите ли, мисс Бэрон, у меня тоже есть срочные дела.
– За стойкой бара, разумеется? – ляпнула она не подумав.
– Нет. Ужин с друзьями. Вы их знаете.
– И кто же это? – Интонация ее голоса подразумевала, что у них не может быть общих знакомых.
– Корбет и Тина Маршаллы.
Под его жестким взглядом Ли показалась себе съежившейся этак до двадцати пяти сантиметров. Не дожидаясь ответа, он вышел, предоставив Мередит догонять его.
Ли вспомнила: это уже второй раз, когда Мэтью Сент-Джеймс уходит, оставив за собой последнее слово. Ничего. Если ему суждено работать на студии «Бэрон», он должен будет проститься с фанаберией.
– Ну что? – спросила Ким, когда они остались одни.
– Что – «что»?
– Как ты поступишь с этим красавцем мужчиной?
– Не знаю. Как твои дела с рекламным роликом для «Беспорядочной стрельбы»?
Ким пожала плечами.
– Господи, Ли, эта лента сплошь нашпигована сценами секса и насилия. Если уж я не способна сделать рекламный ролик для нее, мне вообще нечего делать в кино. Зачем спрашивать?
– Да, разумеется.
В поисках занятия Ли начала поправлять на письменном столе канцелярские принадлежности. Обе женщины понимали, что этот внезапный приступ аккуратности – всего лишь камуфляж. Хрустальное пресс-папье – единственная уступка женскому вкусу, которую Ли себе позволила, – находилось в точности там, где следовало: слева от блокнота для записей в переплете из телячьей кожи. Золотой комплект – авторучка и карандаш – в пятнадцати сантиметрах от края стола. Настольный календарь, бумагодержатель – все на своих местах.
– Он просто чудо, – настаивала Ким.
– Не спорю.
– И, без сомнения, лучше всех остальных, кто пробовался на эту роль.
– Согласна.
– В сущности, он и есть Райдер Лонг – во многих отношениях.
Ли вздохнула.
– Знаю. Это-то меня и беспокоит.
– И интригует.
Они познакомились четыре года назад, когда Джошуа предложил Ким монтировать первый полнометражный художественный фильм Ли. То была довольно спорная вариация на тему второй мировой войны – история любви журналистки, американки японского происхождения, и женатого капитана ВМС. На нее почти не появилось отзывов в прессе. Зато Ли и Ким сразу почувствовали себя так, словно всю жизнь знакомы. Ли понимала: бессмысленно скрывать что бы то ни было от самой близкой подруги.
– В этом городе столько примитивных людишек, что более или менее сложная натура сразу привлекает внимание.
Ким скрестила руки на груди; сверкнули запонки из горного хрусталя на рукавах блузки.
– Не строй из себя передо мной Снегурочку, Ли Бэрон. Что бы ни говорили воспитавшие тебя монахини, физическое влечение – не такой уж смертный грех. В противном случае девяносто девять процентов жителей этого города обратились бы в соляные столбы.
– С чего это мы вдруг заговорили о физическом влечении? – Ли мяла в руках скрепку, превращая в восьмерку.
Ей не хотелось делиться впечатлением, произведенным на нее чтением Мэтью; не хотелось вспоминать, как, глядя на его руки, державшие роль, она представляла себе прикосновение этих рук к своему телу. Эти мысли были исключительно опасны, так как угрожали разрушить тот образ, над которым она трудилась всю жизнь.
– Ну, если уж Мэтью Сент-Джеймс не заставил твою кровь кипеть в жилах, – не унималась Ким, – значит, ты нуждаешься в услугах сексопатолога. Да я, как только он прочитал о власти, еле удержалась, чтобы не вскочить и не пожать его мужественный член.
– У тебя грязное воображение.
– Виновата. И слава Богу! Если учесть, что вот уже полгода ты заставляешь меня вкалывать в режиме кошки, гоняющейся за своим хвостом, неудивительно, что я только и делаю, что фантазирую о том, как доберусь наконец до чего-нибудь стоящего. – Ким улыбнулась. – Ну а ты как? Много проектов в работе?
– Десять, – твердо ответила Ли, радуясь перемене темы. – Многие еще только разворачиваются. «Беспорядочная стрельба», как ты знаешь, на стадии окончательного монтажа. «Неистовство» в пятницу выходит на экраны. В октябре запускаем «Калейдоскоп». «Опасный», – она покачала головой, на этот раз с досадой, – как всегда, висит в воздухе.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
