– Хорошо. Я согласна.
Джошуа знал: Ли сроду не начнет день без четкого плана – какие дела ей предстоит начать, а какие закончить. Она не из тех, кто пускается в авантюры и на скорую руку принимает решения.
– Ты знала, что я собираюсь предложить, и заранее приготовилась уступить. Так?
Она не сдержала улыбки.
– Не понимаю, о чем ты говоришь.
Джошуа наклонился вперед и с отеческой любовью сжал ее пальцы.
– Ты великолепно блефуешь, моя прелесть. Но не пытайся меня провести. – Электризующая игра Мэтью Сент-Джеймса настроила его на благодушный лад. Давно уже он с таким оптимизмом не смотрел в будущее. – У тебя все написано на лице.
Ли высвободила руку.
– Буду иметь в виду.
– Да уж, – легко согласился он и откинулся на спинку кресла. – Так что ты собираешься делать с новой секс-звездой?
– Утром позвоню Корбету, пусть составит договор.
– Отлично. – Джошуа задумчиво попыхтел сигарой; к потолку поднимались клубы дыма. – Пожалуй, тебе стоило бы позвонить этому Сент-Джеймсу. Пригласи его пообедать. А еще лучше – поужинать. Интимный ужин при свечах и с шампанским. Именно то, что нужно.
За все годы работы Ли на студии отец еще ни разу – ни разу! – не предложил ей провести время с актером. Наоборот, был неприятный случай: когда ей исполнилось четырнадцать лет, она увлеклась Чансом Мердоком двадцати двух лет, блиставшим в популярных лентах из жизни серферов на студии «Бэрон». Летним вечером Джошуа застал их целующимися. Он поднял такой шум – как только вся студия не разлетелась вдребезги?
Два дня спустя Чанса застигли в мотеле Санта-Моники с пятнадцатилетней девушкой. Мать девушки не постеснялась огласки. Пресса ударила во все колокола. Беднягу Чанса обвинили в доказанном изнасиловании, и, хотя его адвокату удалось добиться условного осуждения, его карьера рухнула. По Голливуду ходили слухи, будто это подстроил Джошуа Бэрон. Он, естественно, все отрицал.
– Чего ради мне ужинать с Мэтью Сент-Джеймсом?
– На сегодняшний день Мэтью Сент-Джеймс – ключ к решению наших финансовых проблем. Его нужно приласкать. – В глазах Джошуа появилось жесткое выражение: он прикидывал гипотетический выигрыш. – Не стоит недооценивать незащищенность актеров, особенно тех, кому суждено большое будущее. Быть кумиром – палка о двух концах. Конечно – обожание фанов, и слава, и состояние… Но чем выше они взлетают, тем больнее падать. А большинство из них – падают. Правда, перед этим успевают принести студии хорошую прибыль.
Джошуа положил сигару в пепельницу, вмонтированную в подлокотник кресла, и, повернувшись к Ли, обеими руками взял ее за плечи.
– Я не призываю тебя выходить за него замуж. – В эту минуту в нем говорила память о собственном роковом поступке, когда он, поддавшись уговорам отца, женился на фригидной дочери Йенса Элдринга. – Просто возьми его под крылышко. Поужинай с ним. Пусти в ход свое женское обаяние. Пусть почувствует себя на седьмом небе.
– Ты предлагаешь мне лечь с ним в постель?
– Нет, конечно. Ли, ты уже взрослая, и тебя вряд ли нужно учить немного пококетничать с мужчиной без того, чтобы ситуация вышла из-под контроля. Все, о чем я прошу, это позаботиться о том, чтобы Мэтью Сент-Джеймс не слинял от нас раньше, чем будет подписан договор. – Джошуа настойчиво гладил руки дочери. – Ты ведь сделаешь это, да, принцесса? Ради студии?
Еще бы, холодно подумала Ли. Студия была для нее не просто местом работы, трехмерным физическим объектом. Здесь были ее корни, и здесь же начиналось будущее. Джошуа не раз говорил, что если бы его дочь была Скарлетт О'Хара, студия «Бэрон» была бы ее Тарой. И он абсолютно прав.
Она прикипела к студии душой. И готова на все ради ее спасения. Даже флиртовать с человеком, внушающим ей антипатию. Человеком, который заставил ее почувствовать себя женщиной.
– Хорошо. Я согласна.
Джошуа самодовольно потирал руки, словно и не ожидал ничего другого. В сущности, так оно и было. Пусть Марисса подвергает его авторитет сомнению – но не Ли. Только не Ли.
– Ты – моя славная девочка.
Ли гордилась своей работой на студии «Бэрон». Несмотря на то что с «Опасным» произошла трехлетняя задержка, она не сомневалась, что благополучно доведет ленту до экрана. Справится с любыми трудностями.
Но Мэтью Сент-Джеймс – совсем другое дело. У Ли было стойкое ощущение, что этот человек еще более дерзок и опасен, чем его экранный двойник.
Обычное утро на берегу. Невдалеке волны катились бугристыми валами от шести до восьми футов, ветер был весьма умеренным; горизонтальные волны набегали на берег, пузырясь, как обгоревшая на солнце кожа. Почти идеальные условия для серфинга – но никто не катался из-за страха перед гигантской белой акулой.
Новость быстро обрастала слухами – как будто работали идеально смазанные шестеренки. За сутки, прошедшие с тех пор как акулу видели в первый раз, о ней чего только не писали. То она – длиной в двадцать пять футов – появлялась в шестидесяти футах от Манхэттен-Бич, то – длиной в пятнадцать футов – в двухстах ярдах от Редондо-Бич; то была убита в районе Топанги, то явилась причиной исчезновения студента на Зума-Бич. О последнем инциденте, ссылаясь на спасателей, писали, что от бедного парня только и осталось, что яйцеобразная доска фирмы «Бонзер», от которой акула тоже отгрызла солидный кусок.
Балансируя на грани между полной уверенностью и полным безразличием к своей жизни и здоровью, Мэтью не собирался дезертировать, уступив прибрежную полосу какой-то акуле, будто бы подстерегающей добычу в темной глубине моря. А кроме того, мрачно подумал он, когда очередная волна подхватила его на гребень и понесла к берегу, горе любой акуле, которая решится связаться с ним в его теперешнем состоянии.
Всякий раз, думая о Ли Бэрон – этой богатой, надменной стерве, в чьих руках оказались нити его судьбы, он с трудом удерживался, чтобы не помчаться на студию, ворваться в ее стерильный кабинет и свернуть ей шею. Как ни крути, он сам, своим участием в той дурацкой пробе, вручил ей поводья – сознавая это, Мэтью терзался острым отвращением к себе и к ситуации, в которой очутился.
– Эй, приятель! – окликнул его со своего топчана Джефф Мартин. – Ты что-то расклеился.
– Намек понял. – Мэтью поднял свою доску, намереваясь снова бросить вызов волне. И вдруг заметил, что она в одном месте раскололась. – О черт!
– Вот и хорошо, – заметил прагматик Джефф. – Иди сюда, хватит дразнить акул.
– Если учесть, как у меня в последнее время все складывается, может, было бы лучше, если б меня сожрала акула.
– Держи хвост пистолетом, старик! Ты – накануне великих перемен.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
