Сайни осталась безучастной.
– Наш брак заключен по чисто экономическим соображениям. – В ее голосе чувствовался еле заметный скандинавский акцент. – Но я знаю – у мужчин бывают потребности. – Ее лицо исказила гримаса омерзения. – Постараюсь добросовестно исполнить свою часть сделки и стать хорошей женой – во всех отношениях.
Джошуа сник.
– Благодарю. Я же со своей стороны постараюсь сделать секс таким же приятным для тебя, как и для меня самого.
Он заключил ее в объятия, целовал холодные губы, гладил волосы, плечи, руки. Хотя она не очень-то реагировала, он был рад уже и тому, что она позволила уложить себя на широкую двуспальную кровать.
Ему еще никогда не приходилось никого уламывать. Знакомые дамы не стеснялись признавать, что женщина способна наслаждаться сексом не меньше мужчины. Однако его молодая жена оказалась исключением. Она шарахалась от его прикосновений; когда он гладил ее, дрожала – только не от страсти. А когда он начал целовать ее тело, пытаясь согреть и пробудить желание, она оставалась холодной как лед.
Нежность уступила место разочарованию, а разочарование – гневу. Хотя Сайни не отвечала ему взаимностью, Джошуа так воспламенился, что боялся вот-вот взорваться. Наконец, не в силах больше сдерживаться, он ворвался в ее сухую, неприветливую плоть, лишь на мгновение задержавшись перед упругим препятствием – знаком ее девственности.
Он почти сразу кончил. В тот же миг Сайни сорвалась с постели и метнулась в ванную. Зашумела вода.
Прошло двадцать минут, а она все не появлялась. Джошуа выругался про себя и поехал в бар отеля «Билтмор» – напиться с горя.
Первая ночь задала тон их супружеской жизни. Сайни так и осталась неуступчивым куском льда и занималась сексом, только если он настаивал. Утешиться было нетрудно, но отец требовал законного наследника, чтобы было кому впоследствии доверить студию. С той минуты, когда Сайни прошипела, что ее подозрения подтвердились: она беременна, – Джошуа прекратил набеги на ее спальню.
– Эх, жаль, не парень, – ворчал Уолтер Бэрон, стоя рядом с Джошуа подле белой плетеной колыбельки и взирая на младенца – копию матери.
Словно по наитию, Ли выпростала ручонку и схватила отца за палец, да так крепко, что он поразился. А заглянув в ее серые глаза, почувствовал, что эти крошечные розовые ручки однажды сумеют управлять империей.
– Вот увидишь, – посулил он отцу, – эта крошка еще нас всех удивит.
Приняв решение вырастить ее своей преемницей, Джошуа стал с трех лет брать Ли на студию. Она оказалась на редкость талантливой ученицей. Удивлялись все, кроме отца: он с первого взгляда безошибочно оценил ее потенциал.
И теперь, потягивая «скотч» и размышляя о силе характера Ли и ее преданности семейному бизнесу, Джошуа жалел только о том, что дед не дожил до этих лет и не увидел, как она укрепляет славу фамилии Бэрон.
Когда на следующее утро зазвонил телефон, Мэтью заставил себя снять трубку только после третьего сигнала. Не стоит выказывать нетерпение.
– Так когда будем пить шампанское? – без преамбулы осведомился Корбет.
Мэтью затаил дыхание.
– Я получил роль?
– Разве я не говорил, что вы ее получите? Нужно еще кое-что обговорить, но об этом я сам позабочусь.
Несмотря на привычку менеджера скрывать свои чувства, Мэтью уловил в его тоне сдерживаемое волнение. Ему было ясно: помимо того что Корбет Маршалл искренне желает ему успеха, у него есть и свой интерес в этом деле.
Мэтью припомнился анекдот, слышанный на вечеринке в Лорел-Каньоне, где он обслуживал бар. Якобы во время круиза в Ла-Пас Корбет выпал за борт теплохода. Тотчас появилась громадная акула и стала выписывать вокруг него круги. Пассажиры, столпившись на палубе, оглашали морской простор воплями. В тот самый момент, когда все уже были уверены, что Корбету суждено стать вторым завтраком акулы, последняя вильнула хвостом и уплыла. «Чудо!» – воскликнул один из пассажиров. «Никаких чудес, – ответил другой. – Профессиональные почести со стороны коллеги». Мэтью усмехнулся.
– Не знаю, как вас благодарить.
– Это моя работа. Просто будьте свободны, когда Тина пригласит вас на праздничный ужин. Договорились?
– В любое время дня и ночи!
Они потолковали еще несколько минут. Корбет обозначил план атаки. На замечание Мэтью, что некоторые их требования кажутся ему чрезмерными, Корбет возразил, что Ли Бэрон будет рада выполнить их все.
Вскоре Мэтью поймал себя на том, что ему становится все труднее сосредоточиваться на подробностях договора. Все, о чем он мог думать, это что ему наконец-то удастся писать. Корбет заверил его: до начала съемок пройдет немало времени – нужно еще создать режиссерский сценарий.
Еще раз поблагодарив менеджера, Мэтью положил трубку. И тотчас сделал два звонка: один – Джессу Мартинесу насчет увольнения, а другой – в цветочный магазин в Беверли Хиллз – чтобы послали Тине Маршалл дюжину знаменитых, с длинными стеблями, роз «Американская красавица». Покончив с этим, он вытащил из холодильника банку пива и пошел на крыльцо.
И там, вглядываясь в необъятный простор океана, осознал наконец, что звонок Корбета Маршалла в корне изменил его жизнь.
Вернувшись вместе с Ким Ямамото после обеда в бистро «Гарден», Ли задержалась у стола секретарши.
– Мередит, разыщите, пожалуйста, Мэтью Сент-Джеймса.
– Вы дадите ему роль Райдера?
– Если договоримся с его менеджером.
– Договоритесь. – Мередит справилась с электронной записной книжкой марки «Ролодекс». – Роскошный экземпляр. Я бы не отказалась быть похищенной таким красавцем.
– Будем надеяться, что миллионы зрительниц разделят ваши чувства, – сухо отозвалась Ли.
Она ни за что не призналась бы, что минувшей ночью в ее полуснах-полугрезах разыгрывался точно такой же сценарий. Она пила кока-колу на берегу, где-то в тропиках, в окружении троих супергалантных кавалеров. И вдруг появился пират во всем черном и унес ее на корабль, и они уплыли в дальние моря, на поиски сказочных сокровищ… Следующий кадр: опьянев от роскошной обстановки, Ли позволила пирату осыпать себя бриллиантами, рубинами, жемчугом и изумрудами. Он любовался ее обнаженным (если не считать украшений) телом – и в его глазах горела дикая, первобытная страсть. Она не протестовала, когда его губы слились с ее полуоткрытыми губами. Он не спеша, с рассчитанной медлительностью, лег на нее сверху… И тут автоматически включилось радио, и жизнеутверждающий голос диктора разрушил эротический образ, оставив ее возбужденной и пристыженной.
– Ты правильно решила, – похвалила Ким, когда они остались одни.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
