- Что это?
Мягко закрывая за собой дверь, Абель остался молчалив.
Оглянувшись на него, я вернулась к произведениям искусства. Кто-то создавал все это с большим трепетом и мастерством. Все картины хорошо сохранились, только были немного пыльными. Никто не появлялся в этой комнате на протяжении долгого времени. Наклонившись, я поняла, что на каждом холсте была подпись. Крошечные, наклонные белые буквы в нижнем правом углу.
Бёрч.
- Ты нарисовал все это? – спросила я, выпрямляясь.
Свет отбрасывал четкие тени вдоль его носа и линии лба. Он едва наклонил голову.
- Нет.
- Тогда кто?
Сделав шаг, Абель подошел к одной из картин, что стояла на мольберте. А потом произнес:
- Моя мать.
Я замерла от шока, словно меня залили цементом... Его мать? И в глубине души я знала, еще до того, как задала свой вопрос, что с ней произошло что-то плохое.
- Что с ней случилось?
Его губы изогнулись, но это не была его стандартная улыбка.
- Она умерла. Много лет назад.
Я сильнее обняла себя руками.
- Когда тебе было шестнадцать? Поэтому ты сбежал?-
Абель повернулся, внимательно глядя на меня.
- У тебя отличная память на детали, - и он снова повернулся к холсту перед собой. – Хочешь знать, что произошло?
- Да, - я ответила быстро, без единого колебания.
Его лицо было серьезно, но меня все равно не покидало ужасное чувство, что я коснулась чего-то очень болезненного.
- Моя мама… была хорошим человеком, - он сделал паузу. – Даже больше. Мне трудно подобрать подходящее слово. Она была совершенна, и очень добра. С нежной душой. Идеальная, исключительная, - Абель повернул голову, и теперь смотрел в окно. – И все же, этого было недостаточно для него.
Мое тело сковал холод.
- Твой отец.
Кивнув, Абель провел раскрытой ладонью по мольберту, стирая с него пыль.
- Я не думаю, что он когда-либо действительно любил ее. Не важно, чтобы она ни делала, чтобы ни чувствовала… Его это не волновало. Когда она заболела, и врачи сказали, что ей осталось недолго… она начала рисовать. Я присоединился к ней. Мы сидели здесь часами, просто разговаривая и смеясь, наблюдая, как сохнут краски. Она всегда хотела стать художником, но бросила свою мечту, чтобы заботиться обо мне. Только тогда я уже стал старше, а она…, - он замолчал, скрипя зубами. - … Умирала.
Мои ноги были словно свинцом залиты. В кармане гудел телефон – Грэм искал меня, но меня это не волновало. Не волновало ничего, кроме Абеля, в этот момент. Теперь я намного лучше понимала его поведение в торговом центре.
Он смотрел мимо меня, чуть выше моей головы.
- В день, когда она попала в больницу, я понял, что это был конец. Все это знали. А мама все надеялась снова увидеть отца, но он так и не появился. Я звонил ему много раз, а ему было все равно.
Сжимая кулаки, он закрыл глаза. И засмеялся. Звук получился вымученным.
- Женщина, которая всю жизнь прожила с улыбкой, умирала со слезами на глазах. Потому что единственный человек, которого она любила до последнего вдоха, отказался появиться. Удивительно, да? Жизнь, сука, удивительна!
Сжимая собственные руки, я видела, как внутренняя боль исказила его лицо. Однажды, когда я еще была ребенком, я увидела бездомную псину, гуляющую по улице. Её глаза были грустными и метались из стороны в сторону. Морда разбитая и в шрамах. Кто-то вызвал полицию, надеясь, что хоть они избавятся от нарушителя спокойствия. Никто не хотел видеть рядом с собой поврежденное животное. Я видела это все из окна. Как подошел полицейский и застрелил собаку до того, как та даже клыки показала. Я помню тот взгляд. Просто желание убить другое живое существо.
И теперь я видела этот же взгляд у Абеля.
Он был опасен, он был сломлен. И находиться так близко к кому-то в таком состоянии, все равно что поселиться на краю действующего вулкана. Самая разумная вещь сейчас – развернуться, и выйти в чертову дверь, оставляя все позади.
Контракт…. Компанию… брак…
Всё.
Абель вздрогнул, пытаясь оттолкнуть меня, когда я подошла, но все же сдался. В темноте я видела его взгляд, пропитанный недоверием.
- Остановись, - прошептал он. – Не надо делать вид, что тебе есть дело. Никому нет дела до окружающих. Весь мир полон дерьмовых эгоистичных людей. Никто не достоин любви. Никогда.
- Говори, что хочешь, - пробормотала я, уткнувшись в его грудь. – Я помню ночь, когда один человек бежал через весь холм, чтобы спасти тех, кого он даже не знал. И у него не было ни единой причины вмешиваться. Он просто сделал это… потому что ему было не все равно.
Захватывая мой подбородок, Абель вынуждая меня посмотреть вверх. И блеск в его глазах заставил меня быть благодарной ему, что он был рядом.
- Ты думаешь, что я спас тебя, потому что мне было до этого дело?
- Да.
- Возможно, я надеялся, что ты будешь настолько благодарна мне, что раздвинешь ноги? – он нарочно пытался причинить мне боль.
- Это не так. Ты говорил, что другая девушка уже ждала тебя. Я помню. Спас меня, спас Триш. Мы тебе всю ночь испортили. И ты знал, что так и будет. Но все равно помог. Не надо мне сейчас врать.
Абель смотрел на меня испытывающим взглядом. Бросал мне вызов. В этой тишине, на чердаке, залитой лишь тусклым лунным светом. Но я бы не сломалась. Во мне есть огонь, и он знает это. Притянув меня к себе, он вжал мое лицо в свою грудь с такой силой, что я думала, мой череп треснет. Было больно, но мне нравилось.
- Спасибо, - произнес он мягко.
Слыша его сердцебиение, я хотела... Я хотела остаться здесь. Мы могли скрыться в этой комнате, полной воспоминаний, никогда больше не появляясь перед людьми, которые причинили нам боль. Я никогда ни от чего не бежала, но он сделал это таким простым…
Я дрожала; мы оба чувствовали это.
- Прости. Здесь холодно, - соврала я.
- Ты частенько используешь это в качестве оправдания. Позволь мне, наконец, согреть тебя.
Я не могла оторваться от его губ.
- Но… наше соглашение…
Он достал из кармана веточку омелы.
- Праздничная традиция намного важнее.
Я облизнула нижнюю губу, дыхание перехватило.
- Традиция. Точно. Это…
Его губы накрыли мои. Абель был теплым, даже уютным. Это было волшебно. Стоять здесь и чувствовать, как наши языки сплетаются вместе. Весь мир исчезал, и ответственность куда-то испарялась.
В моем кармане вновь загудел телефон, разрушая момент.
Абель отстранился, мы оба задыхались. Он продолжал держать меня в кольце своих рук, в его глазах горели звезды.
- Наверное, это твой брат звонит. И нам пора выходить.
Сердце рухнуло вниз, а я начала разглядывать собственное платье.
