— Завтра я отвезу их обратно в Спокан, — решил Даниель, и Джоли заметила, как вздулись жилы у него на шее. Она поняла почему. Наступило время уборки урожая, когда один день год кормит. Даниель просто не мог позволить себе потерять хотя бы один день на поездку в Спокан и обратно.
Джоли отреагировала на это замечание совершенно неожиданно даже для самой себя. Она вцепилась в локоть мужа и взмолилась отчаянным шепотом:
— Прошу тебя, Даниель, пока не будет убрана пшеница. Они так малы, я понимаю, но они могли бы помочь мне по хозяйству. Ведь есть же простая работа, например, в огороде или цыплят покормить…
Даниель заглянул в глаза жене и ответил:
— Ты к ним успеешь привыкнуть, а когда им придется уехать, будешь страдать и ты, и они.
Джоли отвела взгляд, понимая, что в словах мужа была правда, но не хотела отсылать этих малышей обратно в жестокий и безжалостный мир. От расстройства у нее слезы навернулись на глазах.
Нежно, что было так неожиданно с его стороны, Даниель положил руки на ее плечи.
— Ну будет, будет, — сказал он, слегка краснея и отводя глаза, — успокойся. Хэнк и Джемма останутся здесь до конца уборки урожая. — Увидев счастливую улыбку Джоли, поспешил добавить: — Но только на время, помни, они остаются на время.
В порыве чувств Джоли бросилась Даниелю на шею, заключила его в объятия и звонко чмокнула в щеку.
— Спасибо, Даниель, спасибо! Обещаю, они не доставят тебе неприятностей, не будут путаться под ногами.
На какую-то секунду губы Даниеля искривились, но только на секунду. Он отстранил Джоли и отвернулся, почесывая затылок.
— У меня еще много работы, — более сдержанно сказал он и ушел.
Джоли поспешила на кухню, где Хэнк и Джемма доканчивали пирог. Джоли вновь налила каждому стакан молока из глиняного кувшина, порезала еще хлеба и выдала по ломтику желтого сыра, поставила на стол банку с консервированными грушами. Пока они ели, Джоли нагрела воды и притащила бак для мытья. Снова, как и в первый раз, споткнулась об отставшую половицу, но на этот раз удержалась на ногах, мысленно давая себе зарок заняться ею и прибить наконец. Потом поспешила в дом.
Хэнк подозрительно посмотрел на бак.
— Я уже, мылся в субботу на той неделе, — заявил он.
— А теперь еще раз помоешься, — приказным тоном ответила Джоли, пробуя рукой воду в баке.
— У вас есть еще какая-нибудь одежда, кроме той, что одета на вас? — спросила она. .Дети отрицательно покачали головками. Джоли решила переодеть их в рубашки Даниеля, пока она постирает их вещи. А завтра она что-нибудь подберет для них.
Наевшись, Хэнк заверил свою маленькую сестру, что будет неподалеку, и ушел, оставив ее мыться. Джоли едва сдерживала слезы жалости, когда стащила истрепанную и грязную одежонку и стала отмывать тоненькое тельце девочки. Волосы Джем-мы просто засветились мягким золотом утреннего солнца, когда Джоли вымыла и расчесала их.
Буквально утонув в просторной рубашке Даниеля, Джемма забралась Джоли на колени и прижалась к ее груди, сунув палец в рот. Когда появились Даниель с Хэнком, Джоли предостерегающе поднесла палец к губам, и оба мужчины стали удивительно тихими.
Джоли осторожно отнесла спящую Джемму наверх и положила на свободную кровать в соседней спаленке, затем спустилась в кухню. Даниель уже вылил грязную воду из бака и сейчас стоял в дверном проеме и утолял жажду холодной водой. Джоли собрала пустые чайники и пошла за водой к насосу, по пути слегка задев Даниеля, когда проходила мимо. Ей было интересно, помнит ли он, что собирался и почему собирался вернуться домой сегодня вечером, и от смущения у нее зарделись щеки.
— Вы бы лучше помыли мальчугана, мистер Бекэм, — сказала Джоли через несколько минут, когда вернулась с полными чайниками и водрузила их на плиту. — Не думаю, что Хэнк захочет, чтобы его мыла я.
— Чтоб мне пропасть на месте, если я захочу! — искренне заявил Хэнк, подтверждая ее предположение.
— Не надо клясться в присутствии дам, — ответил на это Даниель, и Джоли заметила, что он протянул было руку, чтобы потрепать мальчика по голове, но в последний момент остановился.
Хэнк оглянулся на Джоли и густо покраснел.
— Пусть она уйдет. Я не хочу, чтобы на меня глазела женщина.
Даниель с серьезным видом посмотрел на Джоли, однако глаза его смеялись.
— Вы слышали, миссис Бекэм, что сказал этот мужчина: никаких женщин!
Джоли пожала плечами и вышла во двор в летнюю полуденную жару. Хотя солнце еще ярко светило, на небе появилась бледная, почти прозрачная луна. А во дворе ее внимание привлекло очень странное сооружение на колесах, из берестяной крыши которого торчала изогнутая дымовая труба. Сама повозка стояла в тени амбара, и из нее раздавался свист Дотера. Через равные промежутки времени из приоткрытой боковой двери повозки, поднимая столб пыли, вылетали кучи мусора. Джоли осторожно, чтобы не попасть под него, подошла поближе и позвала:
— Дотер?
Он появился в дверном проеме повозки, держа в руке метлу и приветствуя Джоли улыбкой и кивком головы:
— Добрый день, миссис Бекэм. Я бы не возражал проглотить все, что вы успели приготовить.
Нахмурившись, Джоли пропустила его замечание мимо ушей. На ужин будет мясо и овощной пирог, пусть не волнуется. Она не сомневалась, что мужчины честно заработали их.
— А что это такое? — спросила Джоли, махая перед лицом рукой, чтобы отогнать облако пыли, висевшее в воздухе рядом с повозкой.
Дотер даже чуть приосанился, явно довольный, , что может дать необходимую информацию.
— А это походная кухня, миссис Бекэм. Даниель приказал мне выкатить ее и почистить для вас. Кстати, как там ведут себя эти два несмышленыша?
— Джемма спит, а Хэнк сейчас моется, — рассеянно ответила Джоли. — Дотер, ты говоришь, что этот фургон готовится для… для меня?
Дотер серьезно кивнул и оперся на ручку метлы.
— Ну да, мэм, все это для вас. Вы даже можете спать в ней, хотя все предпочитают спать на земле, потому что слишком близко приходится лежать рядом с печью.
Джоли вновь охватило знакомое болезненное чувство отчужденности и ненужности, но она ничем не выказала его.
— Что же, думаю, что так будет даже лучше. Полагаю, мне бы i оже не хотелось, пускать работников с перепачканными грязью и навозом ногами на свою кухню, — ответила Джоли даже с некоторым чувством собственного достоинства.
Дотер отложил метлу и спрыгнул наземь, чтобы посмотреть Джоли в глаза.
— Здесь нужна женская рука, — кивнул он на грязный пол повозки, а сам отправился в амбар, где лежали необходимые предметы, ожидающие загрузки в походную кухню. Он приоткрыл задний борт повозки и стал туда что-то втаскивать. Появился кот Левитикус и преспокойно улегся на пороге повозки. Когда Дотер перешагивал через любимого кота, тот даже глаз не поднимал.
