повоевать на этой стройке успел. А если бы сидел в багажнике, наемники бы просто дождались, когда явятся бравые парни и устроили затяжной безнадежный бой. Чтобы у ЦСБ не было шанса меня откопать раньше срока.
Царь молчал, наблюдая за мной. Дисплей ноутбука погас, и лицо монарха погрузилось в тень, став похожим на восковую маску безразличной статуи.
— Это очень опрометчивые слова, Дима, — сказал Михаил II.
Вот теперь его аура вспыхнула, сжимая мое тело со всех сторон. Будь я послабее, сейчас пытался бы вдохнуть сдавленной грудной клеткой улетучившийся воздух. Но я не слаб, и могу за себя постоять.
— И потому я больше нигде их не повторю, пока не будет вашего приказа, государь, — склонил голову я, преодолевая сопротивление царской воли. — У меня нет ни нужды, ни желания враждовать — ни с Рюриковичами, ни с ЦСБ. И уж тем более я, как и весь мой род, верен владыке Русского царства.
— Я запомню твои слова, — легко кивнул он, и давление тут же рассеялось. — А теперь расскажи мне, как я должен отнестись к этому?
Он провел ладонью по клавиатуре ноутбука, дисплей вновь загорелся, и царь повернул терминал ко мне. На экране высветился документ с моего жесткого диска.
— Это теоретическая база для создания искусственных нейронов, — сказал я. — Но я не совсем понимаю, в чем проблема, государь. Я проверил наше законодательство, там нет никаких запретов на подобное…
Михаил II слушал меня с легкой улыбкой на губах.
— А проблема, Дима, в том, что этот документ, эта твоя теория — это десятилетний труд моей лаборатории. Теперь давай поговорим откровенно, как дядя и племянник. Пусть мы и не кровные родственники, но я знаю тебя практически с младенчества. Итак, тебе кто-то рассказал о «Живой воде»?
Я хмыкнул.
— Прямо сказка какая-то, — сказал я. — Нет, я понятия не имел, что над этим направлением уже работают какие-то люди. Собственно, можно поднять все мои контакты, но я уверен, что если и пересекался с человеком, который мог бы быть причастен к вашим разработкам, но со мной он об этом не говорил.
— Какая странная формулировка для человека, который ни в чем не виновен, — подметил «дядя».
— Чистая правда, государь. Я ведь не имею ни малейшего представления, кто и где работает на Русское царство. Но, например, с парой докторов современной биоинженерии я вел активную переписку перед поступлением в ЦГУ. А Марков вообще вел мою подготовку к вступительным экзаменам.
— То есть, ты утверждаешь, что все эти документы — это твое собственное творчество? — после паузы уточнил Михаил II. — И никто тебе ничего не подсказывал?
— Если бы я нашел, у кого спрашивать, я бы так и поступил. Но мне пришлось опираться на уже известные факты, оглядываться на официально поступившее в лаборатории оборудование, и уже на них натягивать теорию.
Потому что от моего родного мира этот отстает лет так на полста как минимум. А в некоторых вопросах — и на все двести. Но в лицо монарху одного из сильнейших государств такого говорить не следует.
Михаил II не сводил с меня взгляда. Повернув ноутбук к себе, он протянул руку.
— А теперь давай посмотрим, что у тебя в кармане, Дима.
Наличие флешки обнаружить не сложно. Так что не удивительно, что всех гостей просканировали. Это все же Кремль, а не ночной клуб.
Вытащив накопитель, я подал его государю, и тот собственноручно вставил его в разъем. Свет, падающий на лицо государя, изменился — царь открыл папку с документами.
— Здесь больше сотни работ, Дима, — сказал он, листая список. — И ты все это написал сам?
— Не за один год, государь. Но да, все, что находится на этой флешке — результаты моего труда, — я сделал паузу и добавил: — Естественно, все опирается на уже изданные работы по всему научному миру. Доступа к секретным исследованиям у меня нет даже в «Руснефти», я же не наследный княжич.
— Осторожничаешь? — спросил, приподняв бровь царь.
— Есть два возможных сценария, государь. И я очень хочу выйти из Кремля на своих ногах, а не вперед ими с биркой на большом пальце.
— Полагаешь, я способен убить собственного племянника? — разыграл гнев монарх.
Но ауру не выпустил, что доказывало отсутствие настоящей злости.
— Считаю, — сказал я ровным голосом, — что верховный правитель не имеет права на личное, когда от его решений зависит почти сто пятьдесят миллионов человек. И я прекрасно представляю, насколько опасно одно только подозрение, что подобная флешка существует.
— Что ж, я скажу тебе кое-что, Дима. Это будет наша с тобой маленькая тайна, но сперва…
Он нажал на кнопку селектора, и левая стена кабинета отъехала в сторону. Неприметный человек в униформе слуги вошел и с поклоном положил на стол бумагу.
— Начнем с этого, — закончил мысль Михаил II.
Подписка о неразглашении была мной оформлена без каких-либо сомнений. Уже одно то, что мне ее дали, говорило, что я смогу отсюда выйти.
Стоило поставить подпись, слуга прихватил документ и вышел тем же путем, каким вошел. Стена встала на место, и царь продолжил речь.
— Когда царица принесла мне твои записи, я отправил их в свою лабораторию. Десять лет они бились над проблемой, обошлись мне в сотни миллионов, а сегодня утром прислали подтверждение — ты оказался прав. Проект «Живая вода», наконец, сдвинулся с мертвой точки. Ты понимаешь, к чему я клоню?
— Что на флешке могут найтись и другие проекты Русского царства, не имевшие решения до сегодняшнего дня, — кивнул я. — И это сэкономит казне огромное количество денег и времени. Естественно, после того, как ваши сотрудники подтвердят мои теории своей практикой.
Царь кивнул.
— И в связи с этим у меня возникает закономерный вопрос: ты пришел сюда, уже зная, что у нас состоится такой разговор. Конечно, можешь это отрицать, но я уверен, что ты догадывался о существовании этих разработок, ты ведь умный парень, и должен понимать, что копаешь вопросы не один. Так что же ты хотел получить в награду за свои открытия?
Я сделал вид, что задумался.
