Христина вдруг поймала себя на мысли, что хочет сфотографироваться с ним, просто для того, чтобы «размочить» человеку бизнес, и уже хотела обратиться к самодержцу, но он бросил окурок в снег, затоптал его носком ботфорта и пошёл по своим делам.
Девушка тоже не спеша двинулась к метро, полюбовалась, как искрится под солнцем тёмная вода канала Грибоедова и как вдалеке виднеются праздничные разноцветные купола Спаса на Крови. С воды дул тёплый и влажный весенний ветер – тот самый, что внушает людям надежду, но сегодня Христина не боялась ему поддаться.
Не хотелось спускаться в подземелье, покидать этот яркий солнечный день, и Христина пошла в сторону Гостиного двора, лавируя в густой толпе. Ей нравилось быть частью людского потока, улыбаться незнакомцам, которые подумают о ней: «девушка в чёрной куртке» или «девушка, которая улыбается мне».
Шикарные витрины Гостиного Двора вдруг напомнили ей о собственном гардеробе, и Христина усмехнулась.
Оценила своё отражение в окне секции кухонной утвари: что ж, хорошая фигура, подтянутая, и походка, кажется, лёгкая, насколько это можно уловить по мимолётному отражению в витрине.
Но потрёпанные джинсики и курточка уместны в шестнадцать лет, а в её ещё молодом, но уже солидном возрасте надо хорошо одеваться. Не роскошно, но хорошо, чтобы было видно, что человек ухаживает за собой.
Раньше все деньги уходили на психотерапию, а потом, когда Христина отказалась от неё, ей всё равно казалось, что она недостойна носить красивые вещи.
Зарплата санитарки в клинике очень мала, тем более на полставки, но всё лучше, чем ничего, и, получив первые деньги на новом месте, Христина купила очень миленький кардиган.
Купила и ни разу не надевала. Ей казалось, что она будто кого-то обманет, если покажется в красивой одежде. Иногда Христина этот кардиган доставала и со вздохом откладывала до лучших времён, когда сможет приобрести под кардиган и брюки, и обувь, и хорошую косметику, чтобы вышел целостный образ, а не «яркая заплата на ветхом рубище певца».
Ведя скромный образ жизни, Христина откладывала деньги на «адский шопинг», и хоть скопилось уже вполне достаточно, никак не могла заставить себя пойти в магазин. Всё ей казалось, что время ещё не пришло, она ещё не заслужила… А теперь шопинг надолго «накрывается медным тазом», визит в ритуальное агентство досуха опустошил её кубышку. Но даже сама мысль о том, что, когда появятся новые деньги, она уже не будет «воспитывать» себя сдержанностью и ожиданием лучших времён, а смело пойдёт и купит то, что ей понравится, наполнила душу Христины радостью.
Но Христина отдала деньги без малейших сожалений. В конце концов, она девушка, у которой есть красивый кардиган!
День заступил на вторую половину, яркие краски чуть потускнели, и сияние неба приглушилось. «Надо ехать домой!» – подумала Христина, ёжась от внезапно наступившего холода, и вдруг услышала, как в сумке настойчиво звонит телефон.
Макс приглашал её зайти вечером.
– Руслан повёз тётю Аню на выходные в дом отдыха, так что «родители на даче», – Макс засмеялся, – давайте посидим, поговорим спокойно.
Получив приглашение, Христина поехала домой, где приняла душ и нарядилась, как в настоящие гости, не переставая удивляться своему настроению. Ещё вчера она довела бы себя почти до обморока, думая и гадая, с какой целью Макс пригласил её, не хочет ли сказать что-нибудь ужасное и отказать от дома навсегда, а сегодня, безмятежно напевая, прикидывала перед зеркалом, какая причёска больше порадует его глаза. Вот и кардиган пригодился!
«Я девушка в миленьком кардигане, – выводила она, не беспокоясь, что её бредовое пение потревожит соседей, – и в старых потёртых джинсах, но я девушка с красивыми ногами, так что это не страшно. А девушкой в дырявых носках я не буду, что за безобразие…»
* * *
Макс открыл так быстро, будто ждал возле двери. Наверное, услышал шаги на лестнице.
Несмотря на короткость отношений, к приходу девушки он оделся официально – в классические брюки, сорочку с галстуком и джемпер.
– Очень рад, что вы пришли, – сказал он, помогая Христине снять куртку и делая рукой жест, приглашающий пройти в кухню.
Христина повиновалась, не глядя на Макса. Она специально не хотела видеть, какое впечатление произвела на него в своём нарядном облике. Как знать, вдруг Макс считает, что ей сейчас нельзя наряжаться, пока тело мужа, хоть и бывшего, не предано земле?
На столе, застеленном любимой скатертью Анны Спиридоновны, стояла бутылка вина, ваза с фруктами и лёгкие закуски.
Христина улыбнулась.
– Я ждал вас целый день. – Макс развёл руками. – Не знаю, наверное, это неправильно и непоследовательно, но какая-то внешняя сила заставила меня пригласить вас…
– Та сила, что вечно хочет зла и вечно совершает благо? – со смехом перебила Христина.
– Можно и так сказать.
Макс откупорил вино, и Христина невольно залюбовалась его ловкими движениями.
– Знаете что? Давайте приберём скатертину! Анне Спиридоновне не понравится, если мы наставим плям[15] на её улюблену штуку!
– Вы предполагаете такое развитие событий? Что ж, давайте уберём. – Макс улыбнулся и быстро снял скатерть со стола. – Тётя Аня не очень привязана к вещам, – тут же принялся рассказывать он. – Когда я был маленький, иногда бил у неё посуду или сажал пятна на скатерти, но она не ругала меня. Я один-единственный раз получил от неё нагоняй, когда мы с Русланом косили траву на даче. Такое занятие, быстро входишь в азарт, вот мы и не заметили, как срубили облепиху тёти Ани. Это было бы ещё полбеды, но Руслан говорит: «Или мы не хирурги?» Мы взяли стволик, поставили его ровно, как рос, пластырем замотали, вроде всё как было. Но тётя Аня заметила и чуть не убила нас. Единственный раз в жизни видел её в гневе именно тогда.
Макс разлил вино по бокалам и поднял свой. Христина чокнулась с ним и пригубила. Вино оказалось терпким и немного кисловатым, чувствовалось, что оно дорогое, но Христина не любила алкоголь и не умела его ценить.
Помолчали. Христине хотелось рассказать, что она изменилась, но девушка чувствовала, что это будет выглядеть как её привычное самокопание.
Она только сказала, что ходила к следователю и поняла, что та на «нашей стороне».
– Христина, она не может быть на нашей или не на нашей стороне, – мягко возразил Макс. – Какие бы симпатии я у неё ни вызывал, факты остаются фактами. На её месте я не сомневался бы в своей виновности, просто удивительно, что она ещё со мной возится. И этот парень Василий Петрович тоже… Они мне советуют признаться – мол, тогда можно будет отделаться условным сроком.
– А вы?
– Нет, я лучше отсижу, чем приму на себя клеймо убийцы.
Христина взяла его за руку:
– Я знаю, что вы этого не делали! И скоро это станет ясно всем.
– Я тоже так думал, – вздохнул Макс, – но, похоже, судьба в этот раз не на моей стороне. Ничего, главное, вы мне верите, а в колонии тоже люди живут. В конце концов, я семь лет был женат на своей жене и хорошо подготовлен к рабству и неволе.
Макс негромко засмеялся и, заметив, что Христина держит его за руку, накрыл её ладонь второй рукой.
– Возможно, мне удастся там продолжать научную работу, писать книгу, – продолжал он, – статья у меня не тяжёлая, много не дадут. О! Родился афоризм: сидя по статье уголовной, стану писать статьи научные. Говорят, доктора хорошо живут на зоне, и, даст бог, по УДО выпустят.
– Кто его знает, как оно на самом деле будет! – воскликнула Христина.
– Тоже верно, – кивнул Макс. – Посмотрим, жизнь так круто меняется. Разве я мог предполагать, что стану кандидатом в уголовники? Так же и наоборот может случиться.
– Да! – согласилась Христина и вдруг поняла: жгучего чувства вины перед Максом, что втравила его в такую историю, больше нет. Осталась досада на судьбу, на обстоятельства, на бывшего мужа, не тем будь помянут, но себя Христина больше не казнила. Она сама не понимала, правильно это или нет, но чувствовала, что после того, как сбросила тяжёлый балласт вечного чувства вины, стала способна сделать гораздо больше хорошего и полезного.
– Что-то вино не пьётся, – сказала она, заметив, что у Макса тоже не убывает в бокале. – Давайте глинтвейн сварим?
Христина встала и потянулась к верхней полке буфета, где у Мамсика в старых железных коробочках, красных в жёлтый горошек, хранились корица и мускатный орех.
Нужные пряности стояли высоко, Христина приподнялась на носочки, но всё равно не дотягивалась. Увлечённая, она не заметила, как подошёл Макс и снял нужную коробочку.
– Эта?
Она обернулась и оказалась с ним лицом к лицу.
Губы их слились, и Христина положила руки Максу на плечи, чтобы не вздумал оттолкнуть её, как прошлый раз.
«Я девушка, которая целуется!» – пришла мысль и сразу оборвалась, уступив место какой-то первобытной пустоте.
