Не хотел и доверять инстинкту Феба, его чутью, когда он говорил, что Мэри не виновата. Но ничего! Феб… все-таки попадет в дом Чейза. И все выяснит. Вместе с напарником. Или без него.
Джон сжал плечо Феба пальцами, глядя в лицо. Немного мрачно, немного обреченно. Джон все понимал. Если окажется, что Мэри все-таки причастна, будет слишком легко сломать Фебу жизнь. Назвать соучастником, который выгораживал ее. Но разве так поступают друзья? Разве такого Феб ждал по отношению к себе?
– Я с тобой, Феб. Даю слово. Что бы ни выяснилось, я с тобой до конца, – серьезно пообещал Джон. – Мы вместе во всем разберемся и выведем убийцу на чистую воду. Кем бы он ни оказался.
Втайне Джон уже надеялся, чтобы это оказался Чейз. Это хотя бы не разбило бы Фебу сердце! А там… может, поймав убийцу Ханны, он залечит свои раны внутри? И перестанет лезть на рожон в каждом опасном деле, в грош не ставя свою жизнь. Лишь бы искупить ту давнюю вину перед убитой невестой. Что не спас, не уберег. Внешне Джон всегда казался скуповатым на сантименты, но сейчас его взгляд был пронзительным и внимательным. Теперь Джон будто понимал, какие шестеренки вращаются в голове у этого безрассудного храброго человека.
– Спасибо, Джон, – глухо ответил Феб.
Он думал о том, что готов сам назваться маньяком, лишь бы не отправлять Мэри в тюрьму. Для этого… ему и нужно удостовериться в лояльности Джона. Чтобы Джон подтвердил и не препятствовал, даже если Феб однажды совершит безумный поступок. И пойдет в тюрьму ради Мэри. Назовется сам убийцей, если она его не найдут. Джону поверят. Но Мэри… кем бы она ни была. Она останется на свободе, живой и невредимой. Слишком сильно Феб полюбил ее.
– Смотри, экипаж! Поймаешь его? – улыбнулся он.
На душе стало легче. Феб принял решение. Пускай безумное, глупое, неверное. Но так лучше, чем стоя на страже закона, отправить любимую женщину в тюрьму. Феб не сможет этого сделать. Лучше он, чем она. Даже если Мэри – убийца. Во что Феб категорически отказывался верить.
***
Этим вечером Шэрон вела себя странно. Сразу после ужина, который нам подали в роскошной столовой, за столом, где поместилось бы еще человек пятнадцать, она вполголоса велела слуге до утра ее не ждать, а если будут спрашивать, говорить, что хозяйка уехала по делам.
Какие такие дела на ночь глядя, естественно, не уточнялось. Но глядя на то, как Шэрон поигрывает черным локоном в тонких пальцах, я почувствовала горячую волну ревности. Неужели эта чертовка вознамерилась отправиться к Фебу?
В моей голове сразу замельтешили пошлые картинки. Из земных фильмов про служебные романы. Там подобная соблазнительница обязательно заявлялась к мужчине, засидевшемуся на работе допоздна, ключиц поворачивался в замке, а дальше эта гадина оставалась в одном бельишке да чулках, усаживаясь на край стола. С таким взглядом, который так и приглашал ее на этом столе разложить!
«Ну уж нет! Я с ума сойду, если не узнаю, куда именно поехала Шэрон!» – зло подумала я.
Тихонько, украдкой, я проскользнула следом за ней по коридору. Дверь в свою комнату Шэрон, к счастью, запирать не стала. Так что я осторожно приоткрыла ее на щелку, подглядывая. И молясь, чтобы меня не застукали за этим занятием. Не то решит еще, что приютила в доме какую-нибудь воровку, которая надеется подсмотреть, где лежит хозяйская заначка! Ну, или драгоценности спереть.
На столике стояла одинокая свеча в дорогом резном подсвечнике. Слабый огонек освещал комнату. На ширме для переодевания виднелась тонкая девичья тень: Шэрон переодевалась. С тихим шорохом в сторону полетело отброшенное платье, и я вздохнула. Судя по увиденному силуэту, фигурка была как раз-таки самое то для соблазнительницы. Мне от прошлой хозяйки грудь точно досталась поменьше! Зато аккуратнее и красивее формой, но что мужчины смыслят в этом! На душе неприятно заскребло, стоило представить Феба, целующегося с Шэрон. Так, нет-нет-нет! Она же могла собираться и к кому-то другому?
Когда Шэрон вышла из-за ширмы, я нахмурилась. Ведь показалось, что собиралась она на кладбище. Красивую фигуру облегало скромное черное платье. Высокий воротник, рукава по запястья, никаких украшений, только пуговицы спереди да шнуровка корсета – тонкая атласная лента. Не к покойному же муженьку на могилку Шэрон намылилась? Особых страданий по нему у нее вроде не было, чтобы ночью срываться и ехать к покойнику на свиданку.
«Еще и одевалась Шэрон сама, не звала служанку, чтобы помогла с корсетом», – вспомнила я и поняла, что это начинает выглядеть все более странным.
Шэрон тем временем отошла к шкатулке. Блеснул маленький серебристый ключ, откинулась тяжелая крышка. В изящных пальцах оказался тонкий кинжал.
Я сдавленно охнула. Ладонь взлетела к лицу, к губам, чтобы не выдать себя вскриком. Ведь на этом ничего не закончилось. Шэрон снова запустила руку в шкатулку, доставая прозрачный пузырек, плотно заткнутый пробкой. В свете свечи было явственно видно, как внутри тягуче перетекает что-то густое и красное.
Мне поплохело. А Шэрон тем временем убрала кинжал в чехол, закрепляя его на поясе. И быстрым шагом направилась к двери. Мое сердце оборвалось в ужасе.
«Что же делать?! – мелькнуло в голове. – Я не хочу, чтобы этот кинжал пронзил уже меня!»
Я вовремя шарахнулась в сторону, в тень. Шэрон, выйдя в коридор, не заметила меня. Она поправила темный плащ. Глубокий капюшон скрыл ее красиво уложенные локоны, черты лица скрылись в тени. Тихо, как тень, Шэрон поспешила к лестнице. Не заметив меня.
От облегчения я едва не сползла по стене. Ноги стали ватными. Сердце билось, как сумасшедшее.
«Черная одежда, кинжал, кровь… – мысли лихорадочно метались у меня в голове. – Неужели Шэрон замешана в темной магии или чем-то подобном? Вдруг в жертву она принесет не какую-нибудь курочку, а… человека? Что, если Шэрон и есть убийца? Не просто маньяк, одержимый жаждой крови, а псих, двинутый на магии?!»
В этот момент меня будто разрывало надвое. Одна часть меня твердила, что нужно уйти к себе в комнату, к Айрин, а наутро поехать к Фебу и рассказать все. Но вторая… вторая понимала, что если не вмешаться, то утром уже обнаружат тело очередной бедняжки с перерезанным горлом. Вот только что я могла сделать? Огреть Шэрон по голове, связать и запереть в кладовке? Так слуги меня сами огреют так, что мало не покажется! Не объяснишь же им, что у них
