– Ну, думаю, мне пора идти спать, – пробормотала Эвис, вставая с дивана и бросив на него последний взгляд. – Доброй ночи, Бэннинг.
– Не хотите поцеловать меня на прощание? По-моему, это вполне прилично.
Он встал и неторопливо наклонился к ней, не сводя глаз с ее лица. Эвис прижалась к нему. Губы их встретились, и он почувствовал, как ее язык нежно скользнул по его губам. Наслаждение было острым, почти нестерпимым, но Бэннинг хорошо понимал, что если сейчас он откликнется на столь откровенный призыв, то назад дороги уже не будет. Вряд ли он сможет сдержать данное ей слово и ждать, когда она будет готова принадлежать ему. Обуздав свое желание, он неохотно отодвинулся, слегка погладив ее по щеке.
– Спокойной ночи, Эвис, – хрипло пробормотал он.
Эвис приоткрыла еще сонные глаза и окинула непонимающим взглядом небольшой столик возле кровати, на котором стояла ваза со свежесрезанными цветами. Только потом она вспомнила, что находится не у себя дома, а в загородном коттедже Бэннинга, на побережье. Белые хлопчатобумажные шторы на окне трепетали, словно приспущенный флаг на крепости, уже готовой сдаться на милость победителя.
Затаив дыхание, Эвис прислушалась, не понимая, что за непонятный звук встревожил ее. На первый взгляд все было нормально, гулкий рокот прибоя, шорох волн, бившихся о прибрежные скалы, шелест листьев за окном…
Но что это? Чуть слышное похрапывание где-то совсем близко заставило Эвис подскочить на кровати.
Похолодев, она не могла заставить себя обернуться. Когда же он успел пробраться к ней в комнату, вся дрожа, думала она. И почему ему вздумалось спать здесь, а не в другой спальне? Медленно тянулись минуты. Потом она все же не удержалась и, тихонько повернувшись, принялась разглядывать лежавшего в ее постели Бэннинга.
Лунный свет, выложив серебряными плитами дорожку на поверхности моря, проскользнул сквозь неплотно задернутые шторы, растекся серебристой лужицей на постели, выхватив из темноты лицо спокойно спавшего Бэннинга. Эвис с трудом удержалась от соблазна протянуть руку и потрогать жесткую черную щетину, уже успевшую покрыть его щеки и подбородок. Любой скульптор многое отдал бы за то, чтобы иметь такое лицо в качестве модели: высокие скулы, мощная челюсть, упрямый подбородок. Будь она художником, с восторгом подумала Эвис, она могла бы писать его лицо с утра и до позднего вечера – и никогда не устала бы восхищаться им.
Как странно лежать в одной постели с мужчиной, с которым тебя связывают всего несколько страстных поцелуев да еще долгие годы постоянных стычек и ссор, и при этом чувствовать, что между ними установилась какая-то непонятная близость.
Словно почувствовав на себе ее взгляд, Бэннинг пошевелился, потом перекатился на бок и, протянув руки, обхватил ее грудь. После чего собственническим жестом притянул Эвис к себе и удовлетворенно вздохнул. Она и глазом не успела моргнуть, как оказалась в его объятиях. Конечно, нужно было отодвинуться, но… вместо этого Эвис закрыла глаза и с наслаждением вдохнула уже знакомый ей чистый запах его тела.
Его рука, тяжело лежавшая на ней, шевельнулась, сползла вниз и удобно устроилась у нее на груди.
Глаза 9
– Ну вы и соня! Никогда бы не подумал, Эвис, что вы такая лежебока! – громогласно заявил Бэннинг, ворвавшись в ее спальню с подносом в руках.
Разбуженная Эвис зевнула и сонно потянулась, чувствуя, что просто не в силах заставить себя выбраться из своего уютного теплого гнездышка под одеялом. Потом хмуро покосилась на Бэннинга – вероятно, он принадлежал к числу тех странных людей, которые ничего не имеют против того, чтобы их вытащили из постели в несусветную рань, и еще способны вдобавок энергично двигаться и разговаривать при этом! Ей самой это всегда казалось диким, однако Бэннинг был бодр и весел, точно жаворонок. Темная щетина уже не покрывала его щек, наверное, он успел побриться и принять ванну. И даже переоделся в свежую рубашку и брюки. Словом, вид у него был такой, словно он с нетерпением ждет завтрака.
Он еще не успел подойти к постели, как комнату наполнил аромат горячего шоколад и малины. Эвис потянула носом, и брови ее поползли вверх.
– Ягоды? – с любопытством спросила она.
– Да. Миссис Хатауэй расстаралась. Между прочим, она печет удивительно вкусные пшеничные лепешки с малиной. Готов поспорить на что угодно, ничего вкуснее вы в жизни не пробовали! – объявил Бэннинг.
Эвис завозилась, выбираясь из-под одеяла. Бэннинг, убедившись, что она проснулась, поставил поднос с лепешками и шоколадом на столик возле постели. Он только нагнулся, собираясь протянуть ей блюдо с лепешками, но Эвис оказалась проворнее и уже успела стянуть одну из них и даже впиться в нее зубами.
– Боже милостивый, какая прожорливая малышка! – рассмеялся он.
– По утрам я всегда просыпаюсь голодная как волк! – с набитым ртом объяснила Эвис. – Потом я могу не есть весь день, но упаси вас Бог утром встать между мной и горячим завтраком! – Она подоткнула под спину подушку, уселась поудобнее и откусила еще кусок лепешки. И зажмурилась от наслаждения. – М-мм… просто тает во рту! Бесподобно! Такое ощущение, что я в раю!
– И это при том, что я еще даже не притронулся к вам, – не упустил случая добавить Бэннинг.
Эвис облизнула перепачканные сладким соком губы.
– Неужели? А тогда чья же рука обнимала мою грудь этим утром? – ехидно прищурилась она. – Скажете, это были не вы?
Бэннинг притворно нахмурился:
– А я-то считал, что вы спите.
– Нет, вы действительно чудовище!
– Принято, – кивнул он. – Один раз вы уже успели назвать меня чудовищем, так что на сегодня достаточно. Я решил ввести для вас некоторые ограничения, так что теперь вы имеете право называть меня чудовищем всего один раз в день. Не больше.
Он пристроился на кровати возле нее, вытянул поудобнее свои длинные мускулистые ноги и через мгновение тоже впился зубами в лепешку.
– Я ведь, собственно говоря, только за этим и пришел, – набив полный рот, в качестве оправдания заявил Бэннинг.
Эвис сделала глоток горячего шоколада и блаженно закатила глаза, еще раз подумав, что такое ни с чем не сравнимое наслаждение, наверное, можно испытать только в раю.
– Вы должны забрать миссис Хатауэй в Лондон.
– Конечно. И если бы я это сделал, вы наверняка навещали бы Дженетт гораздо чаще, чем до сих пор, не так ли? – ухмыльнулся Бэннинг.
Поскольку это было чистой правдой, Эвис сочла благоразумным оставить его слова без ответа.
– Чем собираетесь заняться сегодня? – поинтересовался Бэннинг, повернувшись к ней.
– После такого потрясающего завтрака было бы неплохо прогуляться. Может, пройдемся по берегу? – предложила она.
