Услышав, как сзади взвыла сирена, он подумал, что к нему безо всякой на то причины привязались полицейские, и собрался уже оторваться от них бегом, но это была всего лишь «скорая помощь», которая подъехала к «Лашу». На улицу вывалились Алек Коулман и одна из его симпатичных официанточек.
— Да все со мной в порядке! Все нормально! — орал Алек. — У меня есть свой врач!
Вышибалы подвели его к «скорой», прижимая к порезу на голове платок, а он продолжал вопить:
— Со мной так нельзя! У моего отца есть самолет!
В белом смокинге он похож на раздутого пингвина-альбиноса.
— О, нет! — воскликнул он, увидев Тима. — Только не ты!
Тим подошел поближе. Он уже давно был знаком с Алеком и его родителями. Эта семейка из тех, кто считает, что любое упоминание в прессе идет на пользу. Они передают сплетни даже о лучших своих друзьях, если считают, что это им выгодно.
Когда Алека загрузили на носилках в машину, он заорал:
— Ты видел, у нас там Лео и Жизель?
— Звезды первой величины, — ответил Тим, стараясь не засмеяться.
— Не кинь меня в этот раз! — вопил Алек, пока двери «скорой» не захлопнулись. — Напишешь хорошую статью, обещаю — в любое время можешь слетать на самолете в Майами! А хрен с ним, полетели на Капри! На Ибицу! Кататься на лыжах!
«Скорая» устремилась вдаль, а в кармане Тима завибрировал мобильный. Он вытащил его и, увидев, что это номер 111-222-333, то есть телефон редакции, почувствовал, как волосы на его голове зашевелились от ужаса. До крайнего срока подачи материалов еще час. Всего час.
— У нас проблема, — сказал Чарли, перейдя сразу к делу.
Тим подумал, что это конец. Его могут уволить за целый букет проделок, но которая из них стала последней каплей, он не знал.
— Нам зарубили материал о Рэнди Кроулинге.
Чарли и Тим, скорее всего, никогда не узнают истинную причину отставки статьи. Самая вероятная версия: ее не пустили в печать из-за того, что сын издателя и упомянутая звезда — хорошие приятели. Тим улыбнулся. Великолепно. Вот она — редкая ночь, когда от него все зависит. Он прекрасно осведомлен обо всем происходящем в городе. Чарли же теперь у него в долгу и, следовательно, поможет выбраться из неприятностей, в которые у Тима большие шансы вляпаться в будущем.
— Охрененно, — резюмировал Чарли рассказ Тима об отъезде из клуба Алека. — Но недостаточно сильно, чтобы ссориться с его предками. Эту новость надо подавать осторожно.
Зазвонил будильник, и Кейт мгновенно пожалела, что проснулась не в своей постели. Надо было идти из «Лаша» прямо домой, но Зо настояла на том, чтобы сходить с агентом киностудии Тоддом Слэттери и его другом Актером Оппортунистом в «Маркиз». Надо было идти домой хотя бы после этого, но таксист отказался везти ее в Бруклин. Она даже не подозревала, что таксисты имеют право отказать клиенту в поездке, но была слишком пьяна, чтобы спорить, а Тодл, и Зо уже укатили в представительском седане Тбдда, Так она оказалась в постели актера.
Актер притянул ее к себе.
— Прошедшая ночь была веселой.
Она согласно промычала. На ней его спортивные штаны и старая футболка. Она посмотрела на аляповатую репродукцию «Крика» Эдварда Мунка и почувствовала себя снова в колледже… Однако за окном раздавался автомобильный шум, а на книжной полке стояла «Дианетика». Перед ее глазами внезапно всплыло лицо Марко Манчини. Больше всего сейчас ей хотелось бы быть рядом с ним, но вряд ли это когда-либо случится. Он наверняка живет в старом доме коричневого кирпича с задним двориком. На его кухне стоит большая миска с фруктами. В синей стеклянной вазе — цветы. Она так и не решилась попросить Лейси собрать на него досье, но его жизнь уже была вполне понятна и близка ей.
Последнее, что она помнит о вчерашнем вечере отчетливо, — как столкнулась с Актером Оппортунистом у стойки бара; единственное хорошее, на что остается надеяться, — это то, что собранного, до того момента как она отключилась, хватит для статьи о вечеринке. Сегодня в «Экзаминер» последний день подачи материалов в печать, ей надо быть в редакции к 9:30 утра, что необычно рано для мира СМИ, где первые деловые телефонные звонки совершаются не раньше полудня. Однако появиться в редакции в черном платье Зо, сейчас бесформенным комком валяющемся на полу, она не могла. Домой в Бруклин заехать она не успеет, квартира актера ближе к офису. Она быстренько попрощалась и, уже выходя на улицу, бросила взгляд на пачку писем у входной двери — запомнила адрес, чтобы изучить его досье в базе данных IMDB.com.
Кейт неслась по городу в поисках места, где можно приобрести хоть какую-нибудь соответствующую рабочему утру одежду. В это время магазины, конечно же, были закрыты, но вот, наконец, ей попался открытый с восьми утра отдел «Банана репаблик» на вокзале Гранд-Сентрал. «Утренние пробежки такого рода во времена учебы в колледже обходились не в пример дешевле», — подумала она, двигаясь рысью вдоль полок.
Сегодня ей предстоит позировать с Полом на фотосессии для статьи о журналистах светских колонок, так что простой футболкой тут не обойтись. Она вспомнила совет Блейка подумать о прическе и макияже, но в дневное время и на трезвую голову он показался ей глупым. Кейт схватила зеленую блузку на пуговицах и прикинула было, как она будет смотреться поверх черного платья, но платье-то все равно попахивало вчерашней ночью. Быстренько отыскала подходящую к ее черным сапогам коричневую юбку, переоделась в примерочной и оплатила покупки кредиткой родителей — карточкой, которую можно использовать только в случае крайней необходимости.
В такси она пролистала купленную у магазина прессу. Вчера Джастин оставил ей сообщение, что сегодня выходит его статья, так что она начала просмотр с «Джорнал». В разделе операций на финансовом рынке она сразу увидела его статью о пластическом хирурге с Парк-авеню Стенли Штале. Информаторы Джастина сообщили, что Шталь продал большой пакет своих акций меньше чем за двадцать четыре часа до официального запрета нового товара к продаже, не сказав ни слова об этом акционерам, которые уже сегодня утром понесли серьезные убытки. Комиссия по ценным бумагам начала расследование по подозрению в сговоре. Кейт впечатлена — ей бы такой материал. Наверное, у этой истории еще несколько граней — например, кто предупредил Шталя и кто потерял деньги. Некто знаменитый и уважаемый должен быть вовлечен в эту аферу, и этого более чем достаточно для хорошей статьи в «Экзаминер». У Шталя полно приятелей-шишек. Но каким образом ей удастся собрать материал на людей такого высокого полета, Кейт не знала.
Блейк поверить не мог, что согласился прийти в редакцию в такую рань ради идиотской фотосессии. Кому какая разница, как выглядят журналисты колонок слухов? Разве смысл их работы не в анонимности?
