Приложил усилия, чтобы голос звучал ровно и спокойно.
Быстрый взгляд в сторону стола сказал больше, чем любые слова. Очень знакомым был этот взгляд, знакомым с детства.
— Мне, похоже, суждено общаться с людьми, которым наука важнее живого общения, — вздохнул я.
— Ты не прав. Вернее, ты прав, конечно, но не совсем. Не в отношении тебя, — немного сумбурно, но искренне проговорила девушка, покраснев как маков цвет.
— Так мы идем?
— Идем! Только уберу здесь и папе напишу, хорошо? — нарочито весело спросила Таня.
— Конечно. Куда хочешь пойти?
— Всегда мечтала ночью прокатиться на колесе обозрения. Хотя я и днём там была лет десять назад, кажется. Может, больше.
— Прокатишься! — пообещал своей ненаглядной, уже заходя в сеть и бронируя «Пикник в небе», Дитер очень хвалил и аттракцион, и организацию романтического вечера, и великолепный вид.
Таня не только убрала кабинет, но и дождалась прихода новой дежурной. За это время я успел подумать о многом и посмеяться над собственной недальновидностью в том числе.
Я ещё в юном возрасте, то есть после расставания с сестрой Дамира Евой, решил, что моя жена будет милой, хрупкой, доброй и, главное, обычной девушкой. Способностей иногда слишком много, это я усвоил на собственном опыте и, признаться, надеялся, моим будущим детям повезёт гораздо больше и если достанется какая–нибудь способность, то хотя бы одна.
Будущая семейная жизнь представлялась в виде уютных, домашних сценок, где жена, непременно блондинка, готовит печенье в окружении детворы или проверяет уроки у маленьких умниц, непременно похожих на меня.
И она не должна работать! Муж и дети, дети и муж — вот то, что должно составлять её счастье, её смысл жизни.
Но судьбе такой сценарий был неинтересен, и я с лихвой наказан за эгоизм. Только почему–то совсем не воспринимаю встречу с прекрасной Таней как наказание.
Таня — высокая, красивая брюнетка, с породистым скуластым лицом, чуть ширококостная, но с тонкими запястьями и щиколотками. Её увлеченность наукой немного пугала, но и вызывала безграничное уважение. Девушка производила впечатление милой и скромной, да и была такой, однако внутреннее чутьё определило её как хищницу, молодую и неопытную, но хищницу. И у неё были пси–способности. Это смущало больше всего.
Пока я находился в мед–боксе она что–то исследовала не просто с помощью микроскопа и химикатов, а со специальным ограничителем пси–способностей. Он лежал на столе. Спутать его с чем–либо другим я никак не мог — у самого был точно такой же, только более старая версия. Собственно, именно ради меня Дамир когда–то и создал эту штуковину, внешне напоминающую зарядное устройство для коммуникатора, только с маленькой механической с виду кнопкой — наш гениальный учёный обожал старую технику и порой добавлял нечто такое в дизайн просто для своего удовольствия.
Девушка–учёный, может, не для любого мужчины подходящая партия, но на меня у академии и политиков большие планы, так что вряд ли я смогу докучать любимой и отвлекать её от опытов. Но безопасность ей обеспечу! Не дело это падать в обмороки во время работы!
Романтичная часть моей натуры, над которой вечно потешался Дамир, легко нарисовала нашу возможную семейную жизнью. Прагматизм дорисовал тёмных пятен. Пессимизм и вовсе поставил пару клякс. И всё же в этом произведении искусства не было совершенно ничего такого, с чем я не мог бы справиться.
Когда моя ненаглядная вышла из лазарета, я был спокоен как удав. Мне ещё предстояло многое о ней узнать, но я не собирался праздновать труса и сдаваться. Все препятствия можно преодолеть вместе и тем лишь укрепить отношения.
Но начать стоит всё–таки со свидания!
Через десять минут Таня уже весело хохотала у кривых зеркал, глядя на причудливо изогнутые, растянутые, выгнутые, закрученные в спирали фигуры.
Последнее зеркало оказалось обычным.
— А мы красиво смотримся, — чуть смущённо произнесла девушка и подняла на меня слезящиеся от смеха глаза.
— Очень! — Неожиданно тоже смутился.
— Я такая высокая…
— Ты идеальная. Идеальная! — произнёс с нажимом, но видя, что девушка сейчас начнет отпираться, добавил: — Идеальная для меня.
Я легко читал по её лицу проскользнувшие мысли. Страх, недоверие, подозрительность… Но я не лукавил и стоял на своём, пока она, наконец, не поверила. И эта вспышка в глазах! Радостное принятие, восхищение. Я не мог передать словами всё, что чувствовал, потому что эмоции девушки смешивались с моими, усиливали их, дополняли, а где–то и подменяли. И я тоже немного открылся. Позволил пси–способностям просочиться сквозь ограничитель, присоединиться к этому внезапному единению чувств. Познакомиться с девушкой, которая так внезапно появилась в моей жизни, но при этом оказалась такой родной, что сердце уже приняло её как свою, долгожданную и любимую.
— Ты тоже, — прошептала Таня, приподнявшись на цыпочки и обняв меня за шею, — ты тоже идеален. Для меня.
— Эй, молодые люди! — раздалось сбоку. — Давайте–ка здесь без этих ваших нежностей.
К нам спешил служащий зала, не испытывая ни малейшего раскаяния в том, что сорвал намечающийся поцелуй. Знал бы он о моих кровожадных мыслях в тот момент, ни за что бы не приблизился. Я готов был стереть его в порошок голыми руками.
— Извините, мы уже уходим, — дипломатично закрыла намечающийся скандал Татьяна, потянув меня в сторону выхода.
На улице совсем стемнело и парк аттракционов завлекательно мигал разноцветными огнями, вечерняя прохлада разбавила аромат жжёной карамели и кукурузы свежим приятным запахом морской соли. В тёмно–синем небе ярко светились кольца самого популярного на планете аттракциона.
— Когда на него смотришь ночью, кажется, будто это волшебство, да? — Радовалась как ребенок Татьяна.
Аруанское колесо состояло из двенадцати горизонтальных колец разного диаметра и ночью выглядело как огромная сияющая сфера. Днём картина была не настолько впечатляющей — огромные пилоны, на которых крепились тросы фуникулера, сводили всю сказку на нет. Тем не менее, аттракцион пользовался популярностью круглосуточно, но ночью, конечно, вид был особенно завораживающим и волшебным, именно тогда его посетителями становились преимущественно влюблённые
