парочки.
По совету Дитера я забронировал кабинку на верхнем ярусе, с которого, как он заверил, открывался самый потрясающий вид на город.
Лифт доставил нас на открытую, продуваемую всеми ветрами площадку и Таня невольно прижалась ко мне. Обнимая свою колдунью я в очередной раз поблагодарил про себя одногруппника, вот уж кто знает толк в свиданиях.
Капсула с подготовленным фуршетом появилась буквально следом и радушно распахнула двери.
— Придушу Дитера, — проговорил я, закрывая глаза и не делая попыток войти.
— А мне кажется, всё очень даже миленько, — улыбнулась моя храбрая леди, явно стараясь не рассмеяться.
— Тань, я действительно ничего такого не имел в виду. Мне посоветовали верхний ярус из–за вида. Как я думал.
— Я понимаю, — Таня кивала и всячески старалась поддержать меня, но не выдержала и рассмеялась.
— Неудобно получилось.
— Да ничего, — сквозь слёзы выдавила девушка, — зато такое свидание никогда не забудешь! Даже если захочешь!
— Это точно. Не очень у меня с организацией подобных мероприятий, прости.
— Ой, Кирилл, не переживай! Когда бы мы ещё побывали в такой необычной обстановке? — первой шагнула в кабинку Татьяна. — Давай просто отнесемся к случившемуся с юмором?
Кроваво–красный бархат, вульгарно–вызолоченные детали интерьера, зеркальные вставки — всё это действительно производило впечатление, правда, не совсем то, что было запланировано. Дополняли столь «восхитительное» убранство внушительных размеров кровать и небольшой столик с шампанским, фруктами и сладостями.
В этом безобразном, пошлом, интерьере Таня, в простом темно–синем платье до колен и узеньких туфлях–лодочках бежевого цвета, смотрелась воплощением элегантности и стиля.
И эту леди я привёл… сюда! Леди, от которой сносит крышу. Девушку–мечту! Ради которой действительно хотелось постараться! Удивить! Восхитить! Доставить удовольствие!
— Кирилл?
— А? Прости, отвлекся. Что ты сказала?
— Уже неважно..
Она подошла и протянула руку, призывая следовать за ней. А я, стыдно сказать, замялся, хотя никогда в жизни не смущался ни женского внимания, ни проявленной прекрасным полом инициативы.
Но с Таней всё было иначе. Здравый смысл объединился с чувствами и только и талдычил, что это не просто влюблённость или навязанные специально обученными людьми эмоции. Это настоящее! Пси–способности поддерживали, подсказывали, что мы созданы друг для друга и должны быть вместе. Несмотря на все нюансы идиотской программой распределения.
Мы остановились в центре кабины, не размыкая рук.
Таня смотрела влюблённо и страстно, непроизвольно покусывала нижнюю губу и всё больше краснела. И от этих её простых реакций я дурел, как подросток в пик полового созревания. И не мог ни о чём другом думать, кроме как о её шикарном теле и стоящей рядом кровати. По курьёзному совпадению кровать была и тем самым предметом, что удерживал меня в оковах цивилизованного поведения. Моя леди достойна большего. Куда большего!
— Тань, — низким и немного хриплым голосом отвлёк красавицу от неприличных мыслей, потому что если свои желания я был способен контролировать, то её эмоции выбивали у меня почву из–под ног и провоцировали, провоцировали…
— Что? — тихонько прошептала маленькая негодница, прижавшись губами к моему уху и не отстранившись. Я чувствовал изгибы её тела, такого тёплого, мягкого, податливого. Льнущего ко мне. Жаждущего меня.
— Барышня, ведите себя прилично, — мечтая совершенно о противоположном, пытался образумить свою ненаглядную.
— Не хочу!
— Коварная соблазнительница, — улыбаясь этой невинной попытке обольщения, прижал девушку к себе. — Сегодня вечер невинных поцелуев, — коснулся губами кончика изящного носа, — так что, юная леди, никаких шалостей. Пожалуйста.
— Последнее слово прозвучало как–то жалобно, — заметила она довольно.
— Я не железный.
— Точно? — Таня шутя потыкала пальчиком мышцы груди и шеи, затем их погладила ладонью, словно желая убрать неприятные ощущения, которых на самом деле и близко не было. — А может, каменный?
— Хотелось бы, но, к моему огромному сожалению, это не так, так что держите себя в руках, о прекрасная.
— Точно прекрасная?
— Точно–точно, — подтвердил с улыбкой.
Глава 11. О ревнивой кофемашине и долгосрочных планах
Дамир, лаборатория
— Видишь, как хорошо, когда тебя не отвлекают Кирилл и эта… — Маруська выдержала эффектную паузу, — Идарика Вишневская! Сидишь спокойно, пьёшь вкусный кофе, занимаешься важными делами.
— Отвлекаюсь на болтливую кофемашину, — добавил ехидно, хотя ревность электронной негодницы сегодня скорее веселила, чем раздражала.
— Ой, посмотрите, как мы заговорили! — Маруська всплеснула руками и «нарисовала на лице» возмущение. — Как посреди ночи бегать в лазарет ему за тонизирующими и витаминами, так я не отвлекаю! А как уделить малюсенькую секундочку!
Обиженно задрав несуществующий нос, мадемуазель выпустила колёса, которыми почти никогда не пользовалась, считая их пережитком прошлого, и заскрипела ими в сторону кухни. Ни разу не смазанные колёса подыграли ей на славу — издавали такой противный звук, что меня ломало и корёжило так, что поневоле втянул голову в плечи. Ужас! Срочно демонтировать их и забыть как страшный сон! Не нужен мне такой запасной вариант на случай выхода из строя антиграва. Тем более, что Маруську в академии готовы на руках носить, лишь бы делилась моим провиантом, кофе–то я покупал за свои деньги, поскольку академия закупала ерунду, не достойную моих вкусовых сосочков.
— Теперь буду ездить только так! — заявила Маруся, исчезая в проёме.
— Заведу себе ещё одну кофемашину, — произнёс я нарочито тихо, чтобы проверить, подслушивает она или нет.
— Что–о–о-о?! — завопила Маруся, с диким грохотом что–то роняя и выкатываясь на скрипучих колёсах.
— Скрипишь как бабка старая, — припечатал паршивицу.
— Да я! Да я!
Маруське отказал дар речи и она на всех парах, спрятав шасси под металлическую «юбку», вылетела в коридор, где развернулась и открыла рот, чтобы эффектно плюнуть в меня ядом,
