Дэниел рассмеялся и в несколько прыжков взбежал по лестнице в свою комнату. Дикки лежал поперек кровати, изредка постанывая во сне. Дэн смотрел на мальчика несколько минут, размышляя о том, что же ему теперь делать. Завтра он должен был встретиться с матерью мальчика. Дэн вздохнул и начал раздеваться. Затем, осторожно пододвинув Дикки к стене, он лег на край кровати, отнюдь не приспособленной для двоих. Он постарался заснуть, но сон не шел, разнообразные мысли мешали заснуть.
Неужели правда то, что он услышал от одного человека на собрании рабочей ассоциации? Будто Эверард Уориндер выдвинут кандидатом в Парламент? Если это так, то он, Дэниел, будет одним из первых, кто выскажет Уориндеру все, что думают о нем большинство прогрессивно мыслящих рабочих и он сам лично. Что может знать этот господин о бедняках, живущих в трущобах? Им нужен кто-то вроде него, Дэниела Хантера, человек такой же плоти и крови, как они, такой, кто сможет защищать их интересы с усердной настойчивостью и душевным пониманием.
Раньше Дэниелу не приходила в голову мысль о предусмотрительности Уориндера. Не потому ли Кристина Уориндер работает в клинике, чтобы завоевать доверие к персоне своего драгоценного папочки?
А что, возможно, размышлял Дэниел, этим своим предположением доведя себя до такого состояния, что долго еще не мог успокоиться.
Мысль о хитрости Кристины Уориндер с той же силой владела Дэниелом и на следующий день, когда он, несмотря на прежние здравые решения не иметь ничего общего с нею, направился прямо в клинику. Ему не терпелось высказать этой леди все, что он думал о ней и ее отце.
Именно в это утро на кровати сестры сидела Маргарет. На ней было роскошное домашнее утреннее платье. Она листала страницы большой красочной книги для детей.
– Не слишком ли рано, – лениво рассуждала Маргарет. – Еще ведь очень не скоро мой сын-наследник будет интересоваться подобными книгами.
– Сын-наследник, – хмуро взглянув на сестру, повторила Кристина. – Что ты, милая, имеешь в виду?
– А разве мама не сказала тебе, Крис? Наверное, еще рановато об этом говорить. Но… в общем, я беременна.
Кристина приподнялась в кровати, она смотрела на сестру, не отводя удивленных глаз:
– О-о, Маргарет! Как, уже? Ты рада этому?
– Да, конечно, я очень рада, сестричка.
– А Фредди-то знает?
– Пока нет. Как только мы вернулись из Италии, его сразу же отозвали в полк. Зато отец Фредди обо всем уже знает и хлопочет около меня, словно заботливая наседка, представляешь? – призналась Маргарет. – Вот я и вырвалась сюда под предлогом покупки детского белья.
– О-о, дорогая! – Кристина потянулась и быстро поцеловала сестру. – Если ты счастлива, то и я счастлива. Должна признаться, твое положение пошло тебе на пользу. Правда, правда. Ты замечательно выглядишь. Даже лучше, чем обычно, честно.
– Не говори глупостей… Скоро я буду похожа на бочонок. А вот ты, Кристина, действительно выглядишь замечательно, ты просто цветешь, сестричка. Я обратила на это внимание еще вчера за ужином. Ты просто вся светилась! Отчего это?
– Ну, что ты, Маргарет. Я всегда была гадким утенком. Ты сочиняешь обо мне.
– Если я правильно помню, то по сказке, рассказанной нам нашей гувернанткой в далеком детстве, гадкий утенок превратился потом в прекрасного лебедя. Я подумала, что это из-за Гарета ты такая красивая, но его нет с нами рядом. А может быть, дело в Раймонде Дориане, он не сводит с тебя глаз?
– О, прошу тебя, не вспоминай о нем. Каждый раз, когда он рядом, меня просто трясет. Маргарет, ведь ты не думаешь, что папа имеет на него какие-то виды? Нет?!
– Как на возможного мужа, ты хотела сказать, да? Милая моя, наш папа никогда не станет кого-либо тебе навязывать. Зачем это ему?
– Не знаю, – мрачно ответила Кристина. – Лорд Дориан сказочно богат, а папа рассчитывает на политическую карьеру, ведь ясно же, что для этого потребуется много денег. Очень много. Он собирается стать членом парламента.
Кристина встала с кровати и подошла к окну. Она взяла на подоконнике какой-то сверток и повернулась к сестре.
– Посмотри, Маргарет. Это я собрала для маленького мальчика, пациента доктора Декстера. Его отчим, настоящий зверь, наказал за ложь тем, что жег его руку, держа ее над огнем. Видела бы ты, что собой представляла маленькая детская рука….
– Надеюсь, мне никогда не придется видеть ничего подобного, – поежившись, сказала Маргарет. И как только человек способен на такую жестокость?
– Запросто. Я не могу передать тебе всего, что мне приходилось видеть… Если бы я рассказывала что-нибудь маме, то она бы наверняка запретила мне ездить в клинику. Но самое главное то, что я привыкла ко всем ужасам больницы. Сначала я чуть не падала в обморок. Доктор Декстер считал меня слабой, потому что я через каждые пять минут выбегала на улицу, чтобы не опозориться и не потерять сознание. Но теперь я стала выдерживать и испытываю только злость от того, что люди жестоко обращаются друг с другом.
Кристина аккуратно завернула сверток и, поправив невзрачную юбку платья, стала одеваться.
– Кристина, я хочу сказать, что если тебе обязательно нужно ходить и работать в этом ужасном месте, то это твое дело, но почему необходимо одевать такую поношенную одежду? Не понимаю.
– Дешевую одежду я ношу потому, что так там одеваются все, и я решила, что мне совсем не следует подчеркивать то, что я могу тратить на одежду намного больше, чем другие.
– Но пойми, это неправильно! Если ты будешь одеваться в клинику ярко и привлекательно, то это будет поднимать настроение всем, кто тебя будет видеть. Люди, встречающиеся тебе, будут думать, что однажды и на них окажется такая же одежда.
– Ты так считаешь?
– Конечно, я просто уверена, что я права.
– Может быть… Я подумаю, Маргарет. Сейчас у меня уже не осталось времени, чтобы переодеться, иначе я опоздаю. Ты ведь побудешь у нас недельку-другую, и мы сможем с тобой обо всем поболтать, вместе походить по магазинам. Хорошо?!
– Хорошо, Крис. Я буду рада погостить здесь. Собираясь в клинику, Кристина последовала совету сестры. Она не стала надевать старое темно-коричневое пальто, а вместо него облачилась в беличий полушубок, который в прошлом году подарил ей отец на рождество, надела подходящую к нему модную шляпку. Странно, думала Кристина по дороге в клинику, как хорошо они с Маргарет ладят теперь, когда встречаются не так уж часто и когда сестра не бывает постоянно с нею рядом, точно реальный укор.
Все утро в клинике Кристина занималась сортировкой поношенной, присланной одежды. Ей помогала Дебора, младшая из двух сестер, которая, в отличие от чопорной Берты, могла иногда посмеяться над шуткой и вообще немного повеселиться. Некоторые из богатых людей Лондона имели привычку ради успокоения своей совести присылать в клинику лакеев с огромными тюками одежды, и Кристина от души смеялась над некоторыми, совсем неподходящими туалетами. Среди теплых зимних кофточек и юбок попадались бальные платья из тафты, ночные атласные, с серебряной вышивкой, рубашки и утренние халаты с кружевными рюшами, бантиками и ленточками.
