Читаем без скачивания В землях Заката - Евгений Кривенко

Сирин оглянулся и сел на край кровати.

— Вот и славно. Я же говорил, ты здесь устроишься. Хоть за тебя совесть грызть не будет.

— Всё мучаешься? — Варламов ощутил неловкость: он тут разнежился, а Сирин страдает.

— Эх, Евгений, ты этого пока не поймёшь. Была у меня жена и дочка — и не стало, война проклятая забрала. Остались друзья и самолёты — и тоже не стало, сбежал. А как увидел наш «СУ» в последний раз, выть захотелось. Чего испугался? От чего сбежал? Всё равно война достала, хоть и через много лет.

Варламов и в самом деле ничего не понял.

— Погоди, Миша… — начал он.

И осёкся.

Сирин вставал с кровати — глаза устремлены на шкаф, а в лице ни кровинки. По спине Варламова пробежал холодок, оглянулся. Из зеркальной глубины шкафа медленно выплывало что-то бесформенное и такое же белое, как лицо Сирина…

— Привет, мальчики! — В дверях стояла Айлин, это её светлое платье отразилось в зеркале. — Уколы обоим будем делать?

— Уф! — С шумным выдохом Сирин рухнул на кровать.

— Ты чего? — ошеломлённо спросил Варламов, но ответа не дождался. Сирин глубоко вдохнул несколько раз и встал.

— Мне пора. Выздоравливай, Евгений.

Он обошёл растерянную Айлин и исчез. Та быстро пришла в себя и, открыв чемоданчик, присела на кровать.

— Спустим штанишки, — она игриво похлопала по ягодицам Варламова. — Это чтобы кровь разогнать.

Но ладошка задержалась явно дольше, чем необходимо. Варламов поёжился, было приятно и неловко одновременно. Зашипело, в ягодицу кольнул холодок, Айлин встала.

— Больной выздоравливает, — сообщила весело. — На щеках румянец появился. До завтра, Юджин. — И ушла, оставив Варламова красным от смущения.

На следующий день появилась около полудня.

— Как себя чувствует больной? Совсем ожил или нужны тонизирующие процедуры?

Пшикнуло, но Айлин осталась сидеть и провела пальцами по пояснице, а потом спустилась ниже. Варламов молчал, только дышать стал чаще, и Айлин нажала сильнее…

— Это что такое?!

Варламов вздрогнул и поднял голову. В дверях стояла Джанет, холодно-элегантная в жёлтой блузке и фиолетовой юбке.

— Массаж, мадам, — весело сообщила Айлин, отнимая пальцы. — Больному показан тонизирующий массаж.

— Я вижу, какой это массаж, — ледяным тоном сказала Джанет. — Идите. А ты, Юджин, спускайся и поешь. Хватит нежиться в постели: похоже, ты совсем выздоровел.

Подмигнув Варламову, Айлин ушла. Тот выждал, пока Джанет уедет, и сошёл вниз, где ждала тарелка с остывшей курицей и стакан сока. Быстро поел и шмыгнул наверх. Откровенное заигрывание Айлин возбудило и, несмотря на укол, с полчаса ворочался, пока не уснул.

За обедом Джанет сидела хмурой, а Грегори расспрашивал о приключениях на охоте. Услышав, как Уолда привязали к кресту, покачал головой:

— Похоже на Ку-клукс-клан. Была такая тайная организация: линчевали негров, поджигали кресты, но до публичных совокуплений не доходило.

Джанет возмущённо фыркнула:

— Хватит! Я сейчас уйду. Чтобы вы могли говорить о таких занимательных вещах свободнее.

Варламов скороговоркой закончил рассказ. Джанет, не поднимая глаз, ковырялась в тарелке, а Грегори помрачнел.

— Думаю, ты поступил правильно. Поклонники Трехликого говорят, что очищают американскую землю от выродков, но слишком много берут на себя — и судьи и палачи одновременно. К сожалению, их церковь популярна, такие обряды привлекают морально незрелых людей…

— Относительно морали у некоторых, — мстительно вставила Джанет. — Юджин, утром отвезу тебя на анализы. Там и укол сделают, надеюсь что последний.

— Ладно, — пробормотал Варламов.

Она шла по городу, и тот был странен — безлюдный, печальный, чернеющий окнами в лунной пыли. Унылый скрип раздался справа, словно отворилась древняя дверь, и она повернула голову, но не увидела никого, только непроглядную тьму в глубине аркады. Сердце тоскливо сжалось, она пошла быстрее, стук каблучков отзывался эхом в пустых домах. Скрип повторился слева, потом сзади — словно дверь за дверью открывались в заброшенном городе. Но никто не появился, только угольно-чёрные тени пересекали пустую улицу…

Наконец обветшалые здания расступились, открыв площадь. Молочный свет луны разливался по плитам, в щелях проросла бледная трава. Впереди высились белые колонны, подпирая тёмное беззвёздное небо.

Она узнала место — мёртвый город, о котором рассказывал Юджин.

Как она попала сюда? Как выбираться?

Краем глаза она уловила движение позади: что-то скользнуло из тени в тень. Неужели кто-то появился из тех дверей? Она поспешила по площади: где укрыться? А сзади уже отчётливо слышались шорохи, поскребывание по мостовой.

«Не оборачивайся», — шепнул голосок, но она не утерпела и оглянулась. Крик ужаса зародился в груди, но горло будто стиснули ледяные пальцы — из него не вырвалось ни звука… Тёмные силуэты скользили за ней и уже расходились хищным полукругом.

Она побежала изо всех сил, хватая ртом холодный плесневелый воздух, но всё замедлилось: еле переступали ноги, еле взмахивали руки, а чёрные тени были уже рядом: белый блеск клыков, красные языки вываливаются из разинутых пастей.

«Посмотри вперёд!» — Снова шёпот, будто маленькая девочка чудом оказалась рядом.

Она бросила отчаянный взгляд: человек стоит возле колонн. Неужели это тот тёмный, она боится их пуще волков!

Человек повернулся, лунный свет упал на лицо…

Юджин!

Ну конечно, он уже был здесь и вернулся, чтобы спасти её!

Нахлынуло чувство облегчения, она побежала из последних сил, но споткнулась и упала, ударившись локтями и коленями о каменные плиты. Сейчас волки набросятся на неё!

От колонн моргнул голубой свет, режущий свист рассёк воздух. Волк слева лязгнул клыками и покатился по земле. Ещё вспышка — и другой волк растянулся на мостовой. Раздался жуткий тоскливый вой, стая повернула и бросилась наутёк.

Она вскочила и бросилась бежать, не чувствуя ног — скорее укрыться от этого ужаса! Наткнулась на Юджина и прижалась к его груди, плача навзрыд. Сердце стучало — так колотится от безумного страха сердце зажатой в кулаке птицы, — но постепенно успокаивалось: покой исходил от этой груди и рук, что крепко и нежно обнимали её…

Она проснулась. Сердце часто билось, во рту пересохло. Из окна глядела такая же тьма, как в заброшенном городе. Джанет села, обхватив колени руками. Только кошмаров ей не хватало, а теперь появились по милости этого русского! Какой стыд — прижиматься к его груди. Выходит, и она, Джанет, не лучше Айлин, готовой заигрывать с любым мужчиной?.. Тут она вспомнила дневную сцену и фыркнула: до чего растерянное лицо было у Юджина, словно его застали с медсестричкой уже в постели.

Она снова легла, но теперь улыбаясь: разве виновата, что обнимала мужчину во сне?

Варламову пришлось встать рано и обойтись без завтрака. Надменная Джанет отвезла в госпиталь, где оставила на попечение медсестёр. Айлин среди них не было, и с Варламовым обошлись профессионально равнодушно. Повторив прошлые анализы, закрыли голым в металлической кабине и долго не выпускали. У Варламова возникло впечатление, что за это время компьютер проверил каждую клеточку его тела. Наконец отвели в приёмную доктора. Только через полчаса появился Рэнд и пригласил в кабинет.

Закрылась массивная дверь, доктор расположился за столом и махнул Варламову на кресло напротив. Кресло было удобное, но смотреть на доктора пришлось снизу вверх.

— Можете радоваться, у вас всё в порядке. — Рэнд изучал дисплей компьютера. — С медицинской точки зрения, вы скучный случай. Организм сам справился. Дня три попьёте десенсибилизаторы и хватит.

Он сконфуженно поглядел сквозь толстые стёкла очков:

— Не возражаете, если я закурю? Устал немного.

На душе у Варламова стало легче.

— Пожалуйста, — пожал он плечами. — Я сам не курю, но привык к табачному дыму.

— В американских госпиталях не принято курить, — объяснил Рэнд, доставая из сейфа пачку сигарет и пепельницу. — Но я зарабатываю им кучу денег, так что сделали исключение, устроив для меня специальную вытяжку. Надеюсь, не будете шокированы, что доктор курит?

Послышалось жужжание, струйка дыма от сигареты стала завиваться к потолку.

— У меня своя теория насчёт курения. — Рэнд облегчённо вздохнул. — Заметил, что курильщики меньше рискуют заразиться чёрной немочью. Что важнее — огонь или табак, не знаю. И защищать эту теорию перед коллегами пока не готов.

Он замолчал, выпуская сигаретный дым.

— А как обычно заражаются чёрной немочью? — осведомился Варламов. Он чувствовал себя уютно и в безопасности. Запах табачного дыма напомнил прокуренную гостиную отцовского дома, куда мужчины уходили после обеда поболтать и ещё немного выпить.