Одевшись, Элизабет села на берегу и обняла руками колени. Фредерик подошел, уже одетый, и опустился рядом.
– Прости меня.
– Ты ни в чем не виноват.
– Я готов сделать все, лишь бы ты была счастлива.
– Но, Боже мой, Фредерик, как я могу быть счастливой? Вертолет не прилетел. Я весь день обманывала себя, что вот-вот услышу его шум. Мои надежды не оправдались. Поэтому мне и взбрело в голову пойти с тобой купаться. – Тут ее голос снизился до шепота. – Мне страшно, мне очень страшно! Когда же нас найдут?
– Прошло еще мало времени, они только начали поиски.
– Да, но сюда уже прилетали и ничего не нашли! Сколько времени нас будут разыскивать?
Фредерик вздохнул и взял ее за руку.
– Перестань мучить себя. Спасатели продолжают поиски, пока не становится ясна судьба всех потерпевших.
– Дай Бог, чтобы так оно и было. – Элизабет встала и отряхнула песок с брюк. – Пойду спать, я очень устала.
Фредерик тоже поднялся.
– В нашу новую палатку?
Она нерешительно покачала головой.
– Нет, мне больше по душе пальмовый шалаш. А ты иди в палатку. Увидимся завтра утром.
И она ушла, опустив голову.
9
Фредерика разбудил монотонный шум дождя, барабанящего по крыше палатки.
Лежа с закрытыми глазами, он размышлял об акциях нефтяной компании “Оксидентал”. Как лучше поступить: держать акции, продать их или купить еще?
– “Оксидентал”! – произнес он громко.
И к нему вернулась память. Он все вспомнил! Жизнь пронеслась перед глазами так же неожиданно, как исчезла. Детство, родители, друзья, деловые связи, дом и все остальное. Да, и Элизабет! Отчего произошел взрыв? Что же случилось? Обливаясь потом, Фредерик пытался прояснить для самого себя причину трагедии с воздушным шаром. Но ответа найти не мог. Утечка горючего газа? Наверное, ему так и не суждено узнать об этом. А что случилось с ним в жизни? Почему он все свое внимание стал обращать только на деньги?
Заработав первый миллион в двадцать лет, жил потом одиноко, точно отшельник. Впрочем, одиночество преследовало его с самого детства. Уже тогда Фредерик видел своих родителей редко. И часто размышлял о том, зачем они произвели его на свет, если прекрасно обходятся и без него. Видимо, это была их ошибка. Впервые он услышал слова одобрения от них, когда, будучи уже взрослым, провел крупную денежную операцию, что позволило ему крепко встать на ноги. Отец похлопал его по плечу, а мать пригласила на обед. Ему было уже двадцать три года, и лишь тогда он нашел путь к сердцам своих родителей. Талант финансиста был у него в крови, и его успехи в этой области стали всячески поощряться. Мать даже собирала все статьи о нем – восходящей финансовой звезде…
Фредерик вытер вспотевший лоб. Прежде он никогда не анализировал свою жизнь с этой точки зрения. Оказывается, ему особенно-то и нечем было гордиться…
У него всегда было мало друзей. Мало? Скорее всего они вообще отсутствовали, особенно, если иметь в виду женщин. И ему непонятно было, как вести себя с теми из них, что считались порядочными.
Теперь до него дошло то, что пыталась объяснить ему Элизабет, не называя вещи своими именами. Он ей нравился таким, каким стал сейчас. Она влюбилась в мужчину, который потерял память о своем прошлом. Значит, он, сегодняшний, и тот, прежний Фредерик Джоэл, – это два разных человека.
Он счастлив был находиться здесь с Элизабет. И в эти дни жил без перегрузок и стрессов: от него не требовалось ничего из себя изображать, не наваливалось никаких срочных дел и важных решений. Неужели прежняя жизнь стала настолько ему не мила, что, избавившись от нее, он почувствовал себя свободным? Да, пожалуй, так оно и было!
Я встретил прекрасную, достойную, правдивую девушку и ощутил мир и покой, о чем раньше не имел представления. Мне нельзя терять то, что приобретено за последнее время! Но как поступить дальше? – задавался он вопросом.
Если сейчас выйти из палатки и признаться, что память вернулась к нему, Элизабет снова увидит в нем того спесивого богача, каким он был раньше. А высокомерие, чванливость, как и весь остальной набор отрицательных качеств, которыми он обладал, теперь просто претили ему.
Лучше пока ей не говорить, что амнезия отступила… Но неужели я влюблен? – подумалось ему. Влюблен первый раз в жизни! А сможет ли Элизабет полюбить меня? Как это выяснить…
Фредерик глубоко вздохнул. Придется притворяться. Сумеет ли он? Надо будет следить за каждым своим словом, чтобы не проговориться. И в то же время нельзя забывать, что Элизабет напугана. Может быть, ей будет спокойнее, если она узнает, что к нему вернулась память? Но все ли он в действительности помнил?
Потрогав шрам на голове, Фредерик заключил, что, вероятно, от сильного удара потерял сознание. Но, как это произошло, не представлял. Ясно было, что судьба свела его с Элизабет не ради развлечения, а подарила ему шанс, который нельзя упустить.
Что ж, придется пока притворяться, решил Фредерик, Но это для меня не сложно. Разве я никогда не делал этого?
Услышав, как барабанит дождь по крыше шалаша, Элизабет вздохнула. В эту ночь она хорошо выспалась. Вчера вечером как закрыла глаза, так сразу и уснула, а разлепила веки только утром. Настроение у нее было бодрое.
Фредерик не переставал ее удивлять. Здесь, на безлюдном побережье, он чувствовал себя как рыба в воде.
При мысли о нем Бетти вновь ощутила волнение и томительную слабость во всем теле. Она облизнула пересохшие губы. Страсть к этому мужчине захватила ее вопреки здравому смыслу. Если они пробудут здесь еще несколько дней, она за себя не ручается. Но разве это так уж плохо? – подумалось ей.
Закрыв глаза, она представила, как они могли бы любить друг друга. Если бы Фредерик вошел сейчас, сию минуту, и прикоснулся к ней или поцеловал, разве она смогла бы сказать “нет”? Конечно, не смогла бы. А сама прижала бы его к себе…
– Элизабет!
– Боже мой, – испугалась она, словно ее застали врасплох за каким-то нехорошим делом, и быстро выбралась из своего ночного укрытия. – Доброе утро!
– Привет!
Фредерик улыбался. Как она хороша! – подумал он. Волосы растрепались, глаза немного припухли со сна, на щеках нежный румянец…
– Ну и как прошла ночь?
– Спасибо, отлично, – сказала она, избегая его взгляда. – А у тебя? Как спалось в новом доме?
– Великолепно. Правда, мне не хватало летучих мышей.
Элизабет рассмеялась слегка натянуто, потому что тайные мысли еще не растворились в утреннем воздухе. Да и как могли они исчезнуть? Фредерик занял главное место в ее сердце, и она была уже близка к тому, чтобы перестать без конца анализировать и сомневаться.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
