себя по лбу. – Голова дырявая! Подержите-ка! – я сунула ему в руки злосчастную коробку и изобразила реверанс. – Теперь точно все! Или желаете еще и книксен?
Изъяв презервативы у Горана обратно, мне почти удалось успеть сесть в машину, пока он приходил в себя от моей наглости.
– Ну, уж нет! – санклит в последний момент успел упереться рукой в дверцу. – Саяна! Зачем тебе презервативы?!
– Тебе 300 лет, а не три года. Сам прекрасно знаешь.
– Женщина, не издевайся! Что ты с ними будешь делать?
– А что с ними обычно делают? Надевают на пенис в состоянии эрекции, затем вводят в партнершу или партнера, в оговоренное заранее отверстие – на вкус и цвет, знаете ли.
– Саяна!!!
– Горан, ты потерял право требовать у меня отчет почти год назад. – Я посерьезнела. – Иди рычи на кого-нибудь другого.
– Знаешь, рано или поздно тебе все равно придется вернуться ко мне. – Горько усмехнувшись, сказал он. – Потому что простого смертного ты моментально загонишь в могилу!
– Ты не единственный санклит на планете.
– Даже так?!
– Именно!
Мы уперлись друг в друга полыхающими взглядами.
– Учти, я любого уничтожу, едва он успеет подумать о тебе! – прошипел Горан, прижимая меня к машине. – Без разницы, кто это будет! Ты – только моя! С той секунды на скале и до моего последнего вдоха!
– Я не твоя собственность!
– Зато я – принадлежу только тебе!
– Ты мне не нужен! – вырвалось из моих губ. – Отойди от машины!
– Лучше бы ударила. – Прошептал он, отступая.
Отведя глаза, я села в машину. Судьба, видимо, у меня такая – сначала говорить, потом жалеть. Твою ж мать…
Я вырулила на дорогу.
Все, хватит. Еще в несколько мест нужно заехать.
Стоп.
А как он вообще оказался в той аптеке?!.
– Наринэ, привет. – Я зашла в приемную. – Юлия у себя?
– Вышла.
– Не знаешь, куда? Телефон не отвечает.
– Она передо мной не отчитывается. – Фыркнула секретарша, окинув презрительным взглядом мою обновленную стрижку.
«Если бы и знала, не сказала бы!» – прямо читалось во взгляде.
Хорошо, пойдем другим путем.
Я нашла Таню, вручила ей пакет с коробкой «Durex» и попросила поспрашивать, не видел ли кто директрису за последний час. Расчет оказался ювелирно точным – уже через пару минут шустрая дивчина скинула информацию, смайлик и «Ты классно выглядишь!».
Дальние оранжереи – Стальную леди видели идущей туда полчаса назад. Что она там забыла, интересно? Насколько помню, там несколько десятков полуразвалившихся теплиц, оставшихся от предыдущего владельца поместья. Вряд ли директрису можно заподозрить в тяге к копанию в земле. Она из обуви кроме туфель на шпильках и не надевает ничего!
Я обошла поместье и свернула к хозпостройкам. А вот уже и проржавевший остов главной оранжереи виднеется – напоминает скелет синего кита. Рядом несколько десятков теплиц в том же состоянии. Прямо кладбище морских млекопитающих!
А надо ли мне вообще туда? Может, Юлия там не одна. А что? Она разведена, красива. Почему нет? Хотя такая женщина и секс среди развалившихся парников, сорняков, земли под ногами и разбегающейся в разные стороны живности от мокриц до пауков? Сильно вряд ли.
Я поежилась, заходя за большую оранжерею. Вот зря про пауков вспомнила, ей богу! В Турции водится паук-охотник – зверюга в диаметре до 30 см, если считать с лапами. Да если увижу такого, на пальму с разбегу заберусь! Или на месте помру от разрыва сердца, что более вероятно.
Спокойно! В путеводителях пишут, что эти турецкие отродья очень застенчивые. Что это значит, интересно? Они краснеют и смущаются при встрече с человеком? Ну, в худшем случае – укусит эта тварь мою попу, нашедшую все эти приключения, стану супер-героем, натяну трико и буду мир спасать! А что? Санклиты вон по Стамбулу бегают, почему бы Охотникам собственного человека-паука не завести?
Вот почему меня со страха на словесный понос и бредовые идеи пробивает, кто знает?
Тихо, кажется, я слышу голоса. Надо каким-то образом обозначить свое присутствие, а то неудобно получится, подумают, что подслушиваю.
– Юлия! – вышло как-то тихо.
Я откашлялась и повторила громче.
Голоса затихли.
– Саяна? – директриса вышла из-за парника.
– Простите, что беспокою. Я быстро скажу вам, что хотела, и сразу уйду.
– Слушаю тебя.
Мне кажется, или она немного напряглась? Или даже не немного?
– Юлия, думаю, не ошибусь, если предположу, что вы не хотите беременностей стажерок, абортов и вспышки венерических заболеваний? И вряд ли вас обрадует перспектива открытия детского сада при поместье. – Я перевела дух, пытаясь не обращать внимания на брови директрисы, уезжающие с ПМЖ на лбу на затылок. – Поэтому я прошу вас поставить автомат с презервативами в холле второго этажа. Или любом другом месте. В принципе, все.
– Я обдумаю это, Саяна. Спасибо за предложение.
– А что, той упаковки тебе мало? – Горан вышел из-за парника и подошел ближе, буравя меня гневным взглядом.
– Еще один садовод-огородник, – пробормотала я. – Приехал помочь вскопать грядки и цветочки посадить?
– Куда уж нам, пестики-тычинки, опыление – по твоей части, как я сегодня убедился!
Ах, ты!..
Вот так всегда. Хочешь как лучше для всех, а получается – по лбу и почему-то только тебе. Правильно говорят о благих намерениях!
– Саяна, мы здесь встретились по делу. – Начала оправдываться Юлия.
– Извините, но меня давно уже не затрагивает то, с чем связан господин Драган. – Наверное, слишком резко получилось. – Извините. – Я развернулась и быстро пошла прочь.
– Совсем, значит, не затрагивает? – уязвленно бросил Горан, догнав меня.
– Да! Ты еще не понял?
– Хочешь сказать, что и это не затрагивает? – он прижал меня к себе и поцеловал.
Есть выражение – выбить почву из-под ног. Примерно так я себя и почувствовала – словно мы с ним стоим на крошечном кусочке земли, а вокруг бушует лава. И внутри тоже.
– Отпусти, – прошептала я, упираясь лбом в его грудь.
– Так я тебя и не держу, – хрипло ответил санклит, разводя руки в стороны.
Стоило поднять голову и оглядеться, как стало понятно – это не он прижимает меня к себе, это я прильнула к нему так тесно, как только могла.
– Да чтоб вас!..
