— В том, что вы говорите, нет ни слова правды!
Соня снова рассмеялась.
— Зато ты, милочка, уже все сказала. Вот здесь. — Она постучала пальцем по папке с рукописью. — И даже если Марк при помощи своих адвокатов добьется запрета на публикацию этой истории, — Соня снова ткнула в рукопись, — слушок уже пойдет. Кто-то поверит, кто-то удивится, кто-то посмеется… Я даже не знаю, какая реакция будет Марку неприятнее. Но более всего мне интересно, что он скажет тебе и что сделает. Ты вынесла на обсуждение его частную жизнь, подорвала репутацию и сделала посмешищем. А этого он тебе никогда не простит. Если ты, глупышка, думаешь иначе, ты его совсем не знаешь.
Соня замолчала, а потом бросила последний камень.
— Надеюсь, он решит проучить тебя, притянув в суд. Приготовься к бо-о-ольшим расходам на адвокатов, если, конечно, у твоей семьи есть деньги. Кроме того, я уверена, Марк не захочет выступать ни в роли насильника, ни в роли героя в твоей дешевой писанине. Поэтому остановит публикацию и новой версии тоже. Так что путь на книжный рынок тебе закрыт. Ни один издатель не возьмется публиковать этот мусор. Так что, моя дорогая Наталия, твой роман закончился, не начавшись, как и твоя писательская карьера. Что скажешь, милочка?
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
— Ты хочешь забрать рукопись? — недоверчиво переспросила Алиса Морган. — Но почему, моя дорогая?
Талия посмотрела на свои руки, теребившие край кремовой юбки. Она не хотела надевать ничего из того, что купил ей Марк, но была вынуждена, чтобы прилично выглядеть при этом важном разговоре.
Ей хотелось выглядеть уверенной в себе и решительной, а не несчастной неудачницей, каковой она являлась на самом деле.
— Я просто приняла такое решение, — произнесла Талия решительно. — Поняла, что не хочу быть писательницей и не стану писать следующую книгу, а значит, публиковать этот единственный роман нет смысла.
— Но ведь ты так горела желанием, — удрученно сказала Алиса Морган. — У тебя настоящий талант, а твой роман мог стать популярным. Может быть, в тебе поселилось чувство разочарования и неудовлетворенности теперь, когда книга закончена? Или ты беспокоишься, что никто не захочет опубликовать ее? Могу тебя заверить, что два издательства уже проявили интерес к ней, а третий издатель сегодня утром попросил меня о встрече.
Талия с трудом подавила дрожь.
— Остановите все, пожалуйста. Я не могу позволить этому случиться.
Потому что она не сможет жить с мыслью, что с Марком произойдет то, что предрекала Соня. А мысли о возможном судебном разбирательстве стали ее самым страшным ночным кошмаром.
Миссис Морган вздохнула.
— Скажи мне, в чем проблема, дорогая. Может быть, вместе мы сможем решить ее?
Если бы я только могла, отрешенно подумала Талия. Но я не могу. Я делаю это ради Марка и по злой воле Сони Рэнделл. Я должна выполнить все, что велела Соня в точности. Иначе его имя вываляют в грязи. Знать, что люди обсуждают его, смеются над ним и презирают его по моей вине, будет невыносимо. Я должна уничтожить мою книгу и навсегда убраться из его жизни.
Именно этого потребовала Соня, и Талия вынуждена была согласиться. У нее просто не было выбора.
Впрочем, Марк и сам не захотел бы иметь с ней дела, стоило Соне показать ему первую рукопись со сценой жестокого изнасилования. Талия просила, буквально умоляла Соню не делать этого, но та не дрогнула.
— Марк может быть абсолютно безжалостным, — предупредила Соня перед уходом. — И не надейся, что пара ночей в его постели сделают его более покладистым, когда он узнает правду. Так что найди себе мальчика своего возраста и будь благодарна за то, что еще легко отделалась.
С трудом сглотнув ком в горле, Талия решительно поставила последнюю точку.
— Я просто переменила свое решение. Найду реальную работу и стану жить реальной жизнью, а не терять время, потрафляя своим подростковым фантазиям.
Алиса Морган пристально посмотрела на нее.
— Ты как будто озвучиваешь кого-то другого.
Талия заставила себя улыбнуться.
— Кроме того, я поняла, насколько тяжел писательский труд, и решила, что это не для меня.
Миссис Морган вздохнула.
— Почему-то я не верю тебе. Особенно после того, как прочла окончательный вариант книги. И особенно после того, как ты поделилась идеей нового романа. Но, видимо, случилось что-то очень серьезное, что заставило тебя принять такое решение. И все же я оставлю тебе шанс. Перезвоню издателям и просто задержу публикацию на некоторое время. Ты успокоишься, еще раз обдумаешь…
— Вы надеетесь, что я изменю свое решение? — Талия покачала головой. — Нет. Я уезжаю сегодня.
Я уезжаю домой, чтобы спрятаться и зализать раны. Родные любят меня и не станут мучить расспросами и нравоучениями.
«Если я не увижу тебя снова… Я этого не переживу!» Она сказала это Марку перед его отъездом, и теперь ей предстояло воплотить эти слова в реальность. Она потеряла его, и надо приспосабливаться как-то жить дальше.
Однажды эта боль — как будто кто-то вырвал сердце из моей груди — ослабеет. Во всяком случае я хочу надеяться на это. Иначе мне просто не выжить.
Миссис Морган поднялась.
— В таком случае все, что мне остается, так это пожелать тебе удачи. — Она удержала руку Талии в своей руке. — Но мне жаль, что ты так и не смогла довериться мне, дорогая.
Сейчас она не смогла бы довериться никому. А мысль о том, что ее роман никогда не будет опубликован, лишь усугубляла чувство потери. Создавала ощущение полного краха ее жизни.
Все вещи Талии были у нее с собой.
Покидая квартиру, она оставила деньги — свою долю квартплаты, как они изначально договаривались с Марком. Еще она оставила записку со словами «Мне жаль».
Талия позвонила матери и сказала, что возвращается. Потом оставила сообщение на автоответчике для Лорны о том, что уезжает на некоторое время и связаться с ней будет невозможно. Больше она никому ничего не сообщила.
Пенни, скорее всего, удивится ее исчезновению, но быстро забудет.
Мне жаль… Что она хотела выразить этими двумя словами, полными отчаяния? Жаль, что нарушила свое обещание дождаться его возвращения? Или что, решив наказать Марка за его равнодушие после той чудесной ночи, из детской зловредности написала ту сцену изнасилования?
Перечень того, о чем она жалела, был бесконечен. Но вряд ли это будет важно для Марка после того, как Соня скажет ему все, что грозилась сказать.
Талия представила себе, как каменеет лицо Марка, когда он читает ее записку, а потом сминает ее пальцами.
