мысленно я не могла назвать его так.
Что, что мне делать? Как выпутаться из этой ловушки?
Каждый шаг приближал нас к книжной лавке. Казалось: войду внутрь, дверь захлопнется, и выхода уже не будет.
Как оттянуть этот момент? Что придумать?
Хоть бы что-нибудь случилось! Хоть бы Бармалан ногу подвернул! Хоть бы на него кирпич свалился!
Но мостовая была ровная, стены домов крепкие, ни ямы, ни падающие кирпичи моему супругу не грозили. Он шагал бодро и упруго, и уверенно постукивал палкой по камням.
Мы проходили кондитерский магазин. От запаха ванили и корицы мой живот выдал громкую руладу.
Бармалан поморщился.
– Ты, случаем, не страдаешь желудочной хворью? – осведомился он брезгливо.
– Я проголодалась. Позвольте, куплю что-нибудь перекусить? – я мигом ухватилась за возможность оттянуть момент возвращения к супружескому очагу. И встречи с супружеским ложем.
Бармалан глянул на витрину с выставленными пирожными, на меня, опять на витрину.
– Иди, – смилостивился он. – Вот, возьми.
Он порылся в кармане, вытащил горсть монет, сосредоточенно поворошил монеты пальцем, вытянул самую мелкую и вручил мне. Один элен.
– Купи себе, что захочешь, – предложил он, раздувшись от собственной щедрости.
Я переступила порог кондитерской лавки и огляделась.
Как же здесь хорошо! Желтые лампы светят ярко, радостно. На полках выстроились стеклянные баночки, полные разноцветного драже. Блестит хрусталь витрин, а в витринах – все соблазны мира!
У меня глаза разбежались. Я давно мечтала попробовать местные сладости: пастилу из ванильных бобов, карамельные одуванчики с сахарной пыльцой, печенье из ореховой муки и клеверного меда, посыпанное лимонной стружкой...
И сейчас все эти богатства лежали передо мной.
А какой тут стоял аромат! Его можно было не только обонять, но и осязать. Густой и теплый, как какао. Тающий на языке, как безе. Обволакивающий и пряный, как растопленная карамель...
– Чего желаете, милая? – приветливо спросила продавщица, худая женщина с усталыми глазами. – Пирожное из розового шоколада с клубничным муссом? Конфеты из сладкого сыра в глазури? Грушевую пастилу?
Я шумно сглотнула слюну и тоскливо посмотрела на ценники.
Расщедрился Бармалей, ничего не скажешь. Выданного им элена хватит на то, чтобы разок лизнуть карамельного петушка на палочке.
– Пирожок с клюквой, пожалуйста, – попросила я. – А на сдачу, если хватит, мятных пастилок. Есть у вас такие? Чтобы освежить дыхание?
– Хватит и на пирожок, и на пастилки, – кивнула продавщица. – Вы новая жена господина Бармалана? Та самая иноземка?
– Да, та самая.
Продавщица оглядела меня расширенными глазами, сочувственно цокнула языком и положила в пакет поверх пирожка большую конфету в золотой обертке.
– Подарок новобрачной, – пробормотала она. – Чтобы жизнь была сладкой.
Судя по ее голосу, она сама не верила в свое пожелание.
Но меня растрогали ее слова. Кондитерша стала первой в этом городке, кто отнесся ко мне ласково.
Я съела пирожок тут же, в лавке, косясь на темный силуэт книготорговца за витриной. Тот стоял, опершись на палку и уставившись куда-то вдаль.
Как же не хотелось выходить к нему! Я бы с удовольствием провела эту ночь в кондитерской лавке. На коврике возле двери. Пусть посетители вытирают о меня ноги. Все лучше, чем идти в дом моего мужа...
Бармалан нетерпеливо постучал по стеклу набалдашником трости. Я поплелась наружу.
– Вот, купила вам подарок, дорогой. Рэб, – выдавила я и протянула ему пакет с мятными пастилками.
Он фыркнул.
– Приучайся не тратить деньги на ерунду, – сказал он наставительно, раскрыл пакет и сунул одну пастилку в рот.
– Слушаюсь и повинуюсь, – пробормотала я.
Ему бы этих мятных пастилок с килограмм съесть. Тогда можно будет стоять рядом с ним и не морщиться.
Он выставил локоть и глянул на меня повелительно. Пришлось опять положить ладонь на сгиб его руки и плестись рядом.
Зеленая крыша книжной лавки уже показалась за домами. Меня полностью захватило тягостное ожидание момента, когда я останусь наедине с супругом.
Мы проходили мимо трактира. Его окна весело горели, отбрасывая светлые прямоугольники на мостовую. Внутри было полно посетителей; до нас доносился шум голосов и звон кружек.
Бармалан остановился.
– Зайдем. Я не прочь подкрепиться. Дома обеда нет, а ты сегодня его уже не успеешь приготовить.
Какое счастье! Еще одна отсрочка.
Посетители приветствовали Бармалана кивками, звучали поздравления. Впрочем, как мне казалось, звучали они неискренне – просто дань вежливости. И после того как лиллидорцы произносили нужные слова, они сразу отводили глаза, не желая продолжать с книготорговцем разговор.
Но Бармалана это не смущало. Он шел между столами с невыносимо самодовольным видом.
Трактир «Сухой чертополох» оказался весьма приличным заведением, с плетеными стульями и столами, покрытыми белой скатертью. На стенках развешаны рамки, в которых под стеклом красуются засушенные растения Эленвейла с краткими описаниями их магических свойств.
В другое время я бы с удовольствием рассмотрела их поближе, но сейчас мои нервы были сжаты в тугой узел, и я не могла думать ни о чем другом, кроме как об ожидающей меня невеселой жизни в лавке книготорговца.
Лысый, как колено, трактирщик посадил нас за лучший стол и поздравил новобрачных. Слуга поставил перед Бармаланом тарелку с куском пирога и налил в кружку горячего вина. Надо полагать, он хорошо знал вкусы постоянного клиента.
– Что подать вашей супруге? – поинтересовался он, изгибаясь вопросительным знаком.
– То же самое, – отрезал Бармалан и поджал губы.
Слуга быстро принес вторую порцию, но я не спешила брать вилку.
Аппетит начисто пропал. Вино, слишком щедро приправленное специями, вызвало тошноту. Поэтому я молча пила воду и смотрела по сторонам – куда угодно, лишь бы не на желчную физиономию моего супруга.
В этот момент он усердно скреб щеку, а когда закончил, принялся
