выглядела обалдевшей.
– Я же не шестнадцатилетний цветочек или в каком возрасте тут у вас обычно выходят замуж. В моем мире девушки моего возраста достаточно подкованы в этом вопросе.
Госпожа Ирма несколько мгновений молча открывала и закрывала рот, не находя слов. А потом ее щеки и шею покрыл густой румянец. Надо же, мне удалось смутить ее!
– Да, действительно, – сказала она с оттенком брезгливости. – Как это не пришло мне в голову! В вашем мире дела обстоят плачевно, что и говорить.
Я закатила глаза.
– Ну ничего. Я тебя обтешу. В лавке господина Бармалана есть много полезных книг. Я отобрала для тебя несколько выдающихся трудов.
Она показала на стопку книг на прикроватном столике.
Названия «выдающихся трудов» все были на один лад и сразу же вогнали меня в тоску:
«Советник юным девицам: мысли касательно женского предназначения в браке».
«Домашние достоинства жен: жена как дополнение своему супругу».
«О телесных обязанностях замужних женщин. Основные правила для соблюдения здоровья супруги и умиротворения супруга».
И еще штук пять томов в унылых коричневых кожаных обложках.
– Ты должна все прочитать. Я проверю! Устрою тебе экзамен, – предупредила госпожа Ирма, и очевидно она не шутила.
Я едва удержала истерический смех.
– Теперь идем к твоему жениху.
Господин Бармалан ждал нас в гостиной. Он сидел в кресле подле своего каменного двойника и задумчиво листал старинный фолиант.
Когда мы вошли, он вскочил, отложил книгу, взял мои руки в свои и легонько сжал. От его прикосновения у меня по телу пробежала дрожь, которую я подавила усилием воли.
– Дорогая Зоя, ты прекрасна в этом платье, – сказал он, а потом прошептал мне на ухо: – Жду не дождусь, когда сниму его с тебя этой ночью.
Наверное, у меня на лице отразилась паника, потому что Бармалан довольно усмехнулся. Этому типу нравится внушать женщинам страх. Надо лучше владеть собой, чтобы не давать ему этого удовольствия.
В магистрат отправились пешком. Неторопливо шли по вечерним улицам, вокруг раздавались мирные звуки: веселая речь прохожих, звон часов на башне, стук молотка и лай собак.
Хороший город, уютный – замшелый фундамент домов, красные и зеленые ставни, тенистые загадочные переулки. Но наслаждаться жизнью в Лиллидоре вряд ли получится. Уж больно недружелюбно она меня встретила.
Я оглянулась на яркую вывеску магазина и заметила знакомое лицо. За нами шел темноволосый мужчина, которого я видела за столом постоялого двора «Голова мантикоры». Перед тем как началась заварушка с магической сферой.
И теперь он смотрел на меня – невозмутимо, прищурившись. В вечернем освещении его лицо казалось суровым и значительным, как у людей на старинных портретах.
Он был очень хорош собой. Весь такой подтянутый, отутюженный – синий галстук завязан идеальным узлом, накрахмаленные углы воротника подпирают челюсть, ни складочки на темно-коричневом костюме. Темные брови вразлет, правая бровь чуть выше другой. Крупный нос с легкой горбинкой. А вот рот... рот заносчивый и неуступчивый. Уголки напряжены, как у человека, обдумывающего сложную задачу.
Мужчина двигался неспеша, заложив руки за спину. Остановился у витрины и полюбовался товарами. Коснулся рукой медного фонаря над входом, внутри которого сидел светящийся кристалл.
А вдруг этот щеголь – тоже пришелец из нашего мира? Город кажется ему незнакомым. Он изучает его с интересом туриста. Я встрепенулась. Что, если подойти и попросить помощи?
Я замедлила шаг, но Бармалан больно ткнул меня рукой между лопаток, заставляя двигаться дальше.
Черноволосый господин заговорил о чем-то с владельцем лавки. Тот не выказал любопытства, как при встрече с иноземцем. У меня упало сердце.
Нет, темноволосый мужчина – местный.
Да по лицу видно, что эленвейлец! Причем не рядовой мещанин. Он типичный вирил – то есть, местный джентльмен.
Вирилами величали эленвейлцев благородного происхождения. Вирил имеет хорошее образование (впрочем, не всегда) и безупречные манеры (а вот это обязательно). Живет по строгому кодексу чести (по крайней мере, должен). Он галантен, великодушен и хладнокровен. И при этом самолюбив и безудержно храбр.
Иначе говоря, мечта любой женщины.
Но при этом я понимала, что любой отдельно взятый вирил вряд ли окажется идиотом и кинется вызволять из беды первую встречную девицу. Особенно ту, кого только этим утром выпустили из каталажки.
Нет, ничем он мне не поможет, этот черноволосый красавец.
Кроме того, я ему, кажется, не понравилась. Разглядывает он меня пристально, но без всякого удовольствия или восторга.
– Поспеши, – велел Бармалан. – Хватит глазеть по сторонам. У тебя будет время познакомиться с городом. Ведь теперь ты будешь жить в Лиллидоре. Надеюсь, у тебя нет планов сбежать отсюда при первой возможности? Даже если есть, забудь о них: ты должна теперь подчиняться законам нашего мира. Бургомистр пошлет уведомление в ваше консульство.
Магистратура – здание серого камня под красной крышей – выглядела неприветливо.
Бармалан завел меня в небольшой зал, где стоял длинный стол и несколько стульев, а на стене красовался ростовой портрет мужчины в алом сюртуке. Король Эленвейла Изогард Третий.
С кресла поднялся внушительного вида старикан с верблюжьим профилем. На его груди висела толстая цепь с круглой подвеской.
– Бургомистр господин Клец, – пояснила госпожа Ирма. – Он проведет церемонию. А это служитель храма Огнетворца отец Аддо.
Меня рассматривал ясными голубыми глазами тонкий юноша с волосами, подстриженными под горшок, одетый в длинную темно-красную сутану.
За спиной послышались шепотки и шум шагов.
В зал вошли горожане и чинно расселись на стульях.
Среди них я заметила стряпчего Малалио и доктора Каспера. Понятно, эти будут на церемонии свидетелями.
Явился и начальник тюрьмы. Его присутствие сразу отбило у меня желание громко заявить во время церемонии о своем несогласии вступать в брак. Из магистратуры я отправлюсь либо в дом Бармалана, либо обратно в тюрьму.
Остальные присутствующие были мне незнакомы. Судя по их оживленным лицам, просто зеваки. Явились
