— Корабль принадлежит вам?
— Нет, мы пойдем на «Сарагосе», это скоростной трим из эскадры Черного. Выход в море завтра после полудня.
— По рукам! — Услышав, что судно принадлежит не нанимателям, а пиратам, облегченно вздохнул. — Когда я получу задаток?
— Когда ступишь на палубу «Сарагосы». — Хиортец устало улыбнулся. Давать деньги вот так, в трактире, в его планы явно не входило. Деланно расстроившись, я скрепил договоренность рукопожатиями с обоими нанимателями. Затем, поймав за локоток разносчицу, попросил добавочно принести за мой столик легкого салатика и еще пива.
«Мне только с семиступами договариваться!» Еле-еле удалось пройти в переговорах по грани: между олухом с завышенной самооценкой и профессионалом класса элит, который никогда не наймется непонятно к кому. Чуть не спугнул удачу, а все от недостатка практики общения. Хотя, ну с кем мне болтать на Архипелаге-то было, не с кракенами же? Так что буду считать удавшийся найм несомненным успехом! Можно было расслабиться и получать удовольствие от местной кухни.
Дегустируя различные яства, не забывал поглядывать по сторонам и прислушиваться. Мои познания в местном сленге и манерах пополнялись с потрясающей скоростью. Уже изрядно захмелевшие наемники, составляющие значительную часть посетителей трактира, не страдали излишне тихой речью. Только одно маленькое «но» мешало мне полностью обрести душевное равновесие. В противоположном от меня углу сидел с головы до ног закутанный в серый плащ посетитель. Не люблю я вот таких тихо сидящих и прячущих свое лицо, еще больше настораживало то, что его как будто никто не замечал. Только бармен лично выходил из-за стойки и подливал ему пиво.
За соседним столиком перепивший наемник, раскачиваясь на табурете, потерял равновесие и, опрокинув на себя недопитую кружку, грохнулся на пол. Проследив за бесплатным представлением и отсмеявшись, решил вернуться к прерванной еде.
Кровь рванулась по венам, время послушно замедлило свой бег. Краем глаза замечаю серый плащ незнакомца, который еще секунду назад сидел в другом конце зала. А теперь он стоит в полуметре от меня!!! «Хашти» бесполезны, слишком быстр незнакомец, даже не пытаюсь к ним тянутся. Отталкиваюсь ногами, заваливая тело со стулом на спину. Не успеваю. Фигура в плаще уже за моей спиной и предотвращает падение.
Руки невозможной силы опускаются мне на плечи.
Спадает капюшон, открывая длинные иссиня-черные волосы.
Серые, как оружейная сталь, и чистые, как ночное небо, глаза с укоризненной усмешкой разглядывают меня.
— Совсем не ожидал тебя тут увидеть! — Голос выдает неподдельную радость. И Творец ставит стул вместе со мной обратно за столик.
Глава III
Не всегда на одни и те же чувства мы реагируем одинаково. В одном случае при страхе мы бежим, в ином замираем в параличе, а иногда страх превращается в агрессию. Если даже испуг так многовариантен, что ж говорить о более сложных проявлениях. Таких, как удивление. Безмерное удивление, приправленное значительной долей первобытного ужаса.
Вот и сейчас вместо положенных стандартных реакций мое тело повело себя вопреки всем вбитым в него за столетия рефлексам, а именно: без участия разума попыталось спрятаться под стол. Почему без участия мозгов? Ответ прост: в тот момент их не было! Мой рассудок как выключили.
Разумеется, этому виной было не что-то сделанное моим неожиданным собеседником. Просто увиденное вогнало меня в шок.
— Ты раньше не пытался бухаться передо мной на колени! — спокойный, с изрядной долей ехидства голос вернул мой разум обратно на законное место. Как раз в тот момент, когда подбородок поравнялся с краем столешницы, а все остальное тело уже спряталось за массивным столом.
— Последний раз я пачкал свои штаны в коричневый цвет, по воспоминаниям моей мамы, в два года. Я был на грани! Обновить сей жизненный опыт. — Заканчивал я это откровение, уже уверенно сидя на стуле.
— Я настолько страшен? — Удивленный и слегка обиженный взгляд дополнил глубину интонаций.
— Ну что Ты? Ты просто милый и совсем не страшный плюшевый мишка!
Мой взгляд и бившая тело дрожь явственно говорили об обратном. Нет, я не пытался обмануть сидящего напротив. Это с детства у меня, когда язык обгоняет мозги.
— Хм-м-м, — проворчал ослепительно белый игрушечный панда, с ценником на правой лапке. — Тебе и правда так удобнее? — И видя, как я подавился пивом, Творец принял прежний облик. — Шутник ты.
— Это я не в себе немного. — Зачем скрывать очевидное?
— Вижу. — Если я не ошибся в интонациях, произнесено было с явным сочувствием. — Ты, конечно, не поверишь, но увидеть тебя здесь было для меня бо-о-о-ольшой неожиданностью.
— Поверю. — Я не первый раз встречался с Ним, да и зачем Ему врать? Сказанное Творцом сильно упокоило. Значит Он тут не по мою душу, из-за бегства с Архипелага. — Смею надеяться, наша встреча не означает, что мне дадут пару подзатыльников и за шкирку оттащат обратно за Сферу?
— Э-э-э-э… — Полный недоумения взгляд по-анимешному огромных глаз. — Я лишь создал Законы. И если ты сумел прорваться сквозь барьер, то честь тебе и хвала. Наша встреча в данном месте и правда для меня случайность. Хотя надо признать, такого способа прорвать барьер Непроницаемости не ожидал!
— Случайность, не более. — Волна облегчения теплом прокатилась по телу, снимая дрожь. — А много способов выбраться с Архипелага Ты закладывал при создании Сферы?
Ну вот опять, язык впереди мозгов.
— Немного. Если быть точным — ни одного!
Кружка недоуменно замерла на половине пути к моему рту.
— Я не зря назвал окружающий Архипелаг барьер «Сферой Непроницаемости».
— Но как??? — Я был удивлен.
— Мир меняется. Он не статичен, и я этому безмерно рад. И если говорить честно, — тут голос упал до шепота, — когда Мир обрел плоть, он уже сильно отличался от задуманного. — Веселый смех показал: это нисколько не расстраивало Творца! — Как говорят, ни один план не выдерживает встречи с реальностью. Или ты думал, я из садистского удовольствия оставил возможности выпускать адских гончих или демонов? По задумке все было строже. Этот Мир живой. — Столько любви было в этих словах.
Я стал лучом утреннего солнца, озарившим распускающийся мне навстречу цветок. Я был теплым бризом, согревшим озябших под утро влюбленных. Первым ростком, пробившимся весной. Я был всем. А скорее меня не было, растворился без остатка в любви и нежности.
— Извини. Я забылся и… просто прости… — Наверно, можно было возгордиться. Сам Творец просит прощения, но мне было не до этого. Слезы застилали глаза, огромными каплями скатываясь по щекам, разбиваясь о дубовую столешницу. — Ты позволишь?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
