— Только подумать, что ты натворил! — бушевал тот. — Гляжу на тебя и вспоминаю эпизод времен второй мировой войны. Представь себе типа, который вырядился в мундир американского полковника, но никак не распечатает пачку “Честерфилда”. Конечно, мы взяли его — оказался агентом абвера. В далеком сорок четвертом году Нормандия кишела такими типами. Вы с ним будто родные братья. Он тоже мнил себя едва ли не богом — как же, знал языки, без промаха стрелял с обеих рук. А в деле оказался тупицей и профаном… Хоть понимаешь, что нагородил с этой идиотской зажигалкой?
Гневная тирада была прервана телефонным звонком. Функционер из министерства иностранных дел Антони Шервуд интересовался положением дел. Скоро с визитом пожалует представитель советского посольства. Что ему можно ответить?
— Мы еще не закончили, — Данлоп с трудом скрывал раздражение. — Очень трудная работа.
Возникла пауза. Слышно было, как на том конце провода перебирают бумаги.
— Хочу, чтобы вы знали, — сказал Шервуд, — делом заинтересовались люди, которые имеют право торопить министра, понимаете? Ну а министр торопит меня. И вот-вот нагрянет представитель русского посольства. Ведь он будет настаивать на встрече с учеными.
— Пока это невозможно.
— Что значит “пока”? Назовите сроки. И вообще хочу знать, какова перспектива…
— Вот что, — вдруг сказал Данлоп, — предложите гостю поговорить с ними по телефону.
При этих словах Мерфи вскочил. В глазах у него был испуг.
— Сиди! — прошипел Данлоп. — Да, — повторил он в трубку, — можете сказать этому дипломату: ученые отказываются от каких бы то ни было встреч, но согласны подойти к телефону.
— Что ж, пожалуй, годится. Я еще позвоню вам.
— Хорошо, сэр. — Данлоп бросил трубку на рычаг, всем корпусом повернулся к Мерфи: — Я вызвал специалиста… Вероятно, он уже прибыл — должен ждать внизу. Приведи его, ни о чем не расспрашивая. Все разговоры — только здесь.
Вскоре Мерфи ввел в кабинет коренастого мужчину в котелке и короткополом плаще, с традиционным черным зонтом в одной руке и саквояжем — в другой.
— Добрый день, — посетитель стукнул зонтом о пол. — Вы мистер Данлоп?
— Да, я.
Человек раскрыл бумажник. Тускло блеснул большой металлический знак.
— Хорошо. — Данлоп кивнул на кресло: — Раздевайтесь и садитесь.
— Разденусь там, где буду работать.
— Как угодно. — Данлоп включил транслятор. — Комната подготовлена? — спросил он в микрофон.
— Да, шеф, — ответила Ева Нортон.
Данлоп выключил трансляцию, зажег сигарету.
— Пациент — женщина средних лет, — сказал он. — Может оказать сопротивление.
— Не окажет. — Посетитель закашлялся, разогнал рукой облачко дыма от сигареты Данлопа: — Пожалуйста, не курите при мне.
— В прошлый раз приходил более покладистый оператор, — проворчал Данлоп.
— То был мой помощник. Он молод и здоров, как боров. Я же должен беречь себя.
— Надеюсь, вы долго проживете. — Данлоп погасил сигарету. — Простите, как мне обращаться к вам?
— Ведь я медик. Вот и зовите так.
— Понял. Препарат тот же, что и в прошлый раз?
Медик поднял свой саквояж, с гордостью похлопал по его боку:
— Тот же. Мой!
— Тогда все в порядке. Два часа — этого вполне достаточно.
— Препарат действует до четырех часов… Но к делу. Где я буду работать?
— Идите в эту дверь. Секретарь все устроит.
Медик вышел из кабинета.
— Он из лаборатории 7-11? — взволнованно спросил Мерфи. — Это же риск. Ты сошел с ума!..
— Молчать! — рявкнул Данлоп. — Как еще заткнуть глотку русскому дипломату? — Он скривил губы, копируя Мерфи: “Грегори — это овечка, пальцем надави на нее — и готово”. Что мне остается, если помощник глуп как пробка!.. Нет, я знал с кем имею дело, поэтому принял меры страховки. И видишь, не ошибся.
— Хорошо, — мрачно сказал Мерфи. — Но тогда надо подготовить комнату с пультом?
— Ева! — Данлоп включил транслятор и повернулся к динамику. — Пульт проверен?
— Все нормально.
— Что Медик?
— Уже начал работать, шеф. Почему-то ему понадобилось молоко. Сказал, что в это время пьет молоко с содой.
— Нашли молоко?
— Да, шеф.
— И соду?
— Соду он носит с собой…
— Я отправляюсь в комнату с пультом. Пусть пришлют туда супруга.
Данлоп выключил трансляцию и вместе с Мерфи вышел в коридор.
— Начинать будет Брызгалов? — спросил тот.
Данлоп не успел ответить. В конце коридора показался Медик. Полы его белого халата развевались от быстрой ходьбы, галстук сбился набок.
— Что такое? — сказал Данлоп. — Молоко оказалось кислым?
— Знаете, кто эта женщина? — торопливо заговорил Медик.
— Знаем, — перебил его Данлоп, затем он толкнул дверь, и все трое вошли в комнату с пультом.
— Мы давно следим за ее работами. Она здорово преуспела в лечении многих форм безумия. — Медик скривил губы в горькой усмешке: — Своим жалким снадобьем я обезволю ее на несколько часов. Она же в состоянии сделать меня таким на месяцы, годы!.. О, это светлая голова.
— Что следует из ваших слов?
— Поймите, мой препарат не безвреден. Возможны последствия… Даже животные и те не всегда выдерживают нагрузки… Что говорить о нежном мозге человека!
— Выходит, вам жаль ее?
— Жаль? — Медик вцепился в грудь Данлопу: — Жаль, вы сказали? Держите ее что есть силы! В ваших руках огромная ценность! Но лишь дурак режет курицу с золотыми яйцами!..
Зазвонил телефон. Ева Нортон сообщила, что звонят из министерства иностранных дел.
— Переключите сюда, — сказал Данлоп.
Трубка смолкла. И тут же раздался голос Шервуда:
— Алло, мистер Данлоп, ваш вариант утвержден. Учтите, представитель советского посольства уже выехал ко мне.
— Минуту, сэр! — Данлоп опустил трубку, взглянул на Медика: — Приготовьте женщину.
— Ответственность вы берете на себя. — Медик предостерегающе поднял палец: — Это тяжелая ответственность!
— Делайте свое дело!
Медик вышел, качая головой.
Данлоп взял за плечо Мерфи:
— Давай сюда мужчину. Не мешкай, Дин! — Мерфи покинул комнату, и Данлоп вновь прижал трубку к уху: — Сэр, условимся так. Начинать будет мужчина. Вы скажите собеседнику, что женщина больна… Нет-нет, она будет говорить! Но русский дипломат обязательно должен узнать, что Анна Брызгалова нездорова. Так нужно для дела, сэр. И еще: включите второй контур трансляции. Я должен видеть и слышать все, что будет происходить у вас в кабинете.
— Включаю контур. Не отходите от аппарата.
Вскоре засветился экран телевизора в углу комнаты. На нем появился Шервуд — он сидел за письменным столом кабинета.
