сжал плечо Филипа и пошел наверх. Сейчас я понял одно: Филип — отважный человек. Потому что человеку его статуса для признания своей слабости нужна неизмеримая отвага.
* * *
Лия вернулась в академию. Филип нанял, используя какие-то старые связи, трех громил-магов (боевых) для охраны, и один из них сопроводил Лию в академию. Обходиться нам эти парни будут по двести тысяч в месяц — каждый из них. Вот уже нет шестисот тысяч крон. Многовато, конечно, для нынешнего моего финансового состояния. Деньги, заработанные с продажи «кирпичей», растают на глазах. Надо что-то решать или с Нильсонами, или с вопросом увеличения дохода. Так как для того, чтобы дотянуться до первых, у меня пока руки коротки, стоит заострить внимание на расширении бизнеса.
Громилы были внушительные: здоровые, сильные, крепкие ребята. С пистолетами.
Я внимательно изучил информацию о пистолетах в интернете и был поражен. Вот это изобретение! Спустил курок — и нету человека. В Джамалоне бы такое оружие — войны вести стало бы куда проще.
Трех телохранителей, может, и мало было, но и большее число не смогло бы помочь, если эти трое не помогут. Нильсоны ведь не дураки — не отправят к нам целое войско. В том, что они постараются нам нагадить — я не сомневался. Но гадить они будут не явно, значит, отправят одного-двух своих людей, чтобы навредить нам, иначе привлекут к себе внимание, а этого им не нужно.
Один телохранитель был приставлен к Филипу, второй — к Астре, третий — к Акке. Я в охране не нуждался. Нет, я не наивный дурак, но я был уверен, что если не сумею сам позаботиться о себе, то мне вообще впору забыть о своих грандиозных планах.
Прошла неделя с похищения Лии — пока все было тихо. Я понимал, что это затишье перед бурей. То и дело ожидал, что на меня нападут, или будут угрожать через домочадцев (то, что угрожали именно мне — факт), но ничего такого не происходило.
Зато в торговле дела шли лучше. Стали приходить новые клиенты, привлеченные Карлом. Знатных среди них, конечно, почти не было, но были просто хорошо обеспеченные, поэтому даже дрожжи раскупали неплохо.
Прибыль пока была небольшая: ее хватало на основные расходы семьи, но вот телохранители обходятся нам дорого. Каждый месяц отдавать больше половины миллиона крон — роскошь для нас в нынешнее время.
После всех расходов: Ульбергам неизбежно приходилось давать на содержание особняка, продукты, зарплату Бирлы; на найм громил потратились; Босстрому отдавал его часть прибыли — у меня на руках осталась смешная сумма — сто тысяч крон. Срочно надо что-то делать с этим!
Снедаемый этими тревожными мыслями, я в очередное утро пришел на свое рабочее место. Спустился в подвал за «кирпичами». И застыл на месте.
Тут только я понял, что подлянки стоило ожидать совсем не там, где мы ожидали.
На полу стоял бочонок, в котором лежали растолченные на маленькие куски «кирпичи». Сверху лежала записка: «В следующий раз мы разделаем на куски тебя — и никакой телекинез тебе уже не поможет!»
Глава 11
Что-то здесь не так.
Я раз в тридцатый обошел подвал, рассмотрел каждый его метр. Тщательнейшим образом изучил записку. И мне что-то не нравилось. Что-то смутно бередило ум, не давало покоя. Нечто ускользало от моего внимания — нечто очень важное.
Нильсоны забрались в подвал. Как? Следов взлома нет. Впрочем, они могли знать код от потайной двери, ведь столько лет держали под своим гнетом Ульбергов, немудрено, если выпытали у них код. А те, трусливые задницы, конечно, не стали бы даже противиться своим якобы благодетелям.
Так что меня смущало даже не отсутствие следов взлома. Но что?
Меня хотели запугать. Не убить пока — а именно что запугать. Ведь в противном случае они могли просто попытаться тихонько убрать меня с дороги, отправив наемного убийцу.
Но было в угрозе Нильсонов что-то странное, что царапало мой ум. Что же это?
От ярости я ударил кулаком об каменную стену и тут же пожалел об этом. На костяшках пальцев ободралась кожа; да, раньше хоть я и был магом, но и кулаки тоже приходилось пускать в дело, и они у меня были такие, что дубовую доску перешибить можно. Сейчас всё иначе. Так что, Акрам, а ну возьми себя в руки, ведь сдержанность — одно из твоих главных достоинств. По юности я проявлял, конечно, свою вспыльчивость, но с годами научился владеть собой, обуздав импульсивность характера.
Я взял в руки записку и перечитал ее в сотый раз.
«…разделаем на куски…» И якобы мой дар мне не поможет. Мой дар!
Я впился взглядом в слова на изрядно помятой бумажке:
«В следующий раз мы разделаем на куски тебя — и никакой телекинез тебе уже не поможет!»
В следующее мгновение я вспомнил крик Кеннета после того, как его ледяное копье растаяло под моим воздействием:
«Да он хренов огненный маг!»
Вот оно! Вот что не давало мне покоя!
Нильсоны подумали, что я маг огня! Откуда им было знать про телекинез??? Никто о нем не знал, кроме Ульбергов и Эйвы, да еще нескольких полицейских, которые нас допрашивали после нападения на Эйву. Нильсоны никак не могли знать про телекинез, никак.
Я вытащил телефон и набрал нужный номер.
— Здравствуй, детка. Мне снова нужна твоя помощь.
* * *
Я на такси приехал к лесному участку Бергов. Эйва передала мне мешочек с травами, которые я попросил, и мы почти сразу расстались. У меня было непреодолимое желание впиться в ее губы поцелуем, но я пересилил себя — ее шофер смотрел. Не знаю, что думает по поводу нашей дружбы отец Эйвы, но ему может не понравиться, что ее дочь обжимается с нищим наследником загибающегося рода. Откуда графу Бергу знать, что род Ульбергов вскоре восстанет из мертвых и сотрясет всю Альхену своей славой и могуществом?
Я поехал домой.
Там меня ожидал крайне неприятный сюрприз.
— У твоего отца сердечный приступ! — ошарашила меня Астра с порога.
— Он жив? — первым делом спросил я.
— Да. Он в больнице. Состояние крайне тяжелое.
— Давай номер больницы.
Астра записала на бумажке. Я позвонил и спросил про состояние Филипа. Узнав, что звонит якобы сын, сообщили, что барон пока жив, но прогнозировать ничего они не могут.
— Как это случилось? — повернулся я к Астре, завершив звонок.
— Он читал.
