руки, покосился на Паукова – тот замер рядом, уперев руки в бока, с видом готового взорваться вулкана.
– Да услышал я, услышал… Не пыли…
И быстро дернув рычаг допуска, распахнул люк и сбежал по трапу внутрь фрегата.
Пауков посмотрел ему в след, добавил от себя:
– Ксения, мой вам совет – не стоит так. Мы всё поняли: без шуток, без подколов и юмора… Надеюсь, справимся. Не так долго нам придется вместе работать. Давайте уже займемся вылетом… Кир, Василий, подгружайте карты и коды.
* * *
Ульяна забралась в навигаторское кресло, активировала рабочий монитор. Осиротевшие, блеклые точки нейроактивности команды – пустые иконки вместо Наташи, Васи Крыжа и… Артема. Мигающий зеленый – место Авдеева, кресло которого сейчас занял Сабо.
Привычные линии навигационных маршрутов, еще сформированные Киром, сияли – одного ее взгляда достаточно, чтобы Флиппер пошел по ним.
Экран приветливо мигнул загрузочной шкалой, выбросил таблицу готовности фрегата, предложил команды для исполнения: продолжить маршрут или вернуться на стартовую точку.
В голове мелькнула шальная мысль – продолжить маршрут, опередить «Берг» и добраться до Теона раньше. И тут же погасла: «А если это он все и организовал?». От догадки стало жарко.
Девушка тайком выдохнула, приспустила молнию на горловине. Покосилась на белые, будто припорошенные снегом, волосы креонидянина, его синюшные пальцы – они уверенно порхали над приборной панелью Кира, задавали параметры переброски, вводили данные корректур с учетом влияния торсионных полей на траекторию полета. Под сердцем Ульяны кололо все сильнее – никак не могла заставить себя свыкнуться, что Сабо касается святая святых ее Флиппера – его системы управления, по-хозяйски, нагло и бесцеремонно.
Так же как совсем недавно нагло и бесцеремонно касался ее самой. Ожившее воспоминание, от которого стало снова сосать под ложечкой, а к горлу подступила тошнота. Что она делает, зачем с ним идет на край света.
Сабо повернулся к ней в пол-оборота, посмотрел снизу вверх с издевкой. Грубо окрикнул:
– Эй, салага, ты собираешься вести корабль? У нас сорок секунд до касания.
– Вагон времени, – пробормотала Ульяна.
Девушка поправила височные диски и обреченно выбрала команду «вернуться на стартовую точку». Будто в омут с головой нырнула. На рабочем мониторе загорелось колесо загрузки, одна за другой гасли выстроенные вехи, которые еще минуту назад могли бы привести к Теону. Активировались, подкрашенные зеленым узловые точки, уводившие назад, в черноту Выжженного поля.
«Фокус» неторопливо приготовился к движению на марше, иконки активации импульсного двигателя осветились.
– Импульсный двигатель на старт, – скомандовала, снова забыв, что сейчас не услышит голосов Крыжа или Авдея. Артем не напомнит, чтобы она выровняла дыхание перед точкой сборки.
– Есть импульсный двигатель на старт. – Бледные руки креонидянина на рычаге – будто измена команде, чужие пальцы уверенно удерживали джойстик. – Код транзакции четырнадцать, погода в точке выхода по прогнозу… К транзакции готов.
За плечами будто повесили многотонную глыбу, в груди стало тяжело. Артем бы сейчас уменьшил активность лианина, позволил бы адаптироваться. Но Артема рядом нет. Ульяна сделала несколько маленьких поверхностных выдохов, задержала дыхание, чтобы унять сердцебиение.
– Кодировка транзакции стандартная, – продолжал Сабо считывать информацию. – Угол смещения ноль градусов. Торсионное поле по правому борту, касание два процента… Я бы добавил скорость…
Ульяна проигнорировала совет. Визиры фиксировали распахивающееся окно транзакции. Белый купол расширялся, приглашая шагнуть в него.
На его опыт можно положиться.
«Наверно», – уточнила про себя, укладывая корабль на курс. Голос Сабо – уверенный, спокойный. За него тоже можно ухватиться. И эта мысль – держаться за голос врага, опираться на его опыт – еще одно предательство. Которое она вряд ли себе простит.
Они в одной лодке. Пока.
– Курс сорок. Дифферент на левый борт десять градусов. Продольное перемещение двадцать… Входим в транзакцию.
Привычные формулы, знакомый алгоритм – хоть что-то от прежней жизни. Хоть что-то, за что ей не стыдно сейчас.
Взгляд цеплялся за выстроенный Васей Крыжем маршрут транзакции, загруженный вектор. Фактически, она вела «Фокус» след-в-след, как по топкому болоту. Окно обернулось белесой точкой. Зеленые навигационные линии сформировались по осевой, мигнули векторы движения. «Фокус» приготовился к переброске.
Ульяна направила корабль вперед, ожидая поймать привычную тяжесть от перегрузки. Помня о том, что Сабо может увидеть лишнее, на всякий случай заблокировала его интерком.
Она с удовольствием слышала, как креонидянин чертыхнулся, разбираясь в настройках оборудования, как качнулся в рубке напряженный, накачанный его неприязнью воздух. Ждала, что начнет ругаться, что-то выскажет. Но Сабо молчал – догадался.
Подождав еще пару мгновений, Ульяна успокоилась и приготовилась к точке сборки.
Она тянула фрегат внутри гамма-тоннеля, с наслаждением любовалась его гладкими, будто масляными, краями и куполом. Бросила взгляд на график транзакции – точка сборки совсем рядом. Она ее сосредоточенно ждала, когда почувствовала холодное прикосновение: чужие пальцы небрежно коснулись ее щиколотки, играючи скользнули выше, к колену.
– Сабо! – Ульяна заорала, не понимая, что делать. Жуткое состояние беспомощности не давало дышать, чужие руки отвлекали. На такой скорости любое отклонение от курса – это повреждение обшивки как минимум, срыв потока, потеря управления и авария.
Ульяна вцепилась в подлокотники, чтобы не забыться, не снять руки с управления Флиппером. А креонидянин тем временем посмеивался и рассеянно ковырял пальцем дендрогаль на плече девушки:
– Не знал, что ты даже нейросеть держать не умеешь, – прошептал у виска. Он играл с замком на горловине Ульяны, то утягивая вниз на пару делений и оголяя ключицы девушки, то возвращая назад. – Что, сложно не отвлекаться, когда что-то происходит в рубке?
«Фокус» мчался внутри транзакционного коридора, точка сборки все не появлялась, а чужие руки по-прежнему шарили у ее лица, касались подбородка, чуть надавливали на губы, играя словно с куклой.
– О чем ты? – в панике покосилась на график транзакции – еще три акта до точки сборки. Невыносимо долго!
Сабо злорадно засмеялся:
– Знаешь, в группе навигаторов всякое бывает. И задача Первого не просто замкнуть на себе сеть, но удержать всех навигаторов внутри нее, подчинить своему решению, чтобы гарантировать стабильный резонанс. А ты, салага, все тянешь на себе. Ну, паши тогда. А я пока развлекусь, – он облокотился на подлокотник ее кресла, будто намереваясь забраться на него. – А то мне скучно…
– Не смей! Разобьемся!
– Ну так ты пилотируй так, чтобы не разбиться, – он лениво провел по ее груди. – Ты ведь жить хочешь? Паукова своего увидеть. Мамочку с папочкой. Или кто там у тебя есть…
Пузырь у ее ног подскочил, прыгнув в руки. Никогда Ульяна ему не была так рада как сейчас. Белесое окно выхода из транзакции стремительно приближалось. Ульяна чувствовала руки Сабо на своем запястье – чужие пальцы нырнули под рукав, огладив кожу на венах. Липкое дыхание касалось виска, губы
