Скрывшись от их взглядов, я опустилась на землю. Чуть посидела. Тело дрожало, как после длительного забега на голодный живот. Хотелось лечь на землю и немножко поспать, но я понимала, что нельзя. Потрясла головой, разгоняя пелену перед глазами. Тщательно проверила стену внутри себя…Я не хотела, что Арххаррион сейчас меня нашел.
До сосны я еле дошла, почти доползла, и упала, уткнувшись щекой в ствол, обхватила руками…Горная сосна шелестела кроной, мягко журила меня за то, что я отдала так много Силы, плакала смолой… и наполняла меня живыми токами. Ее иголки заплетали в кружево Силу воздуха, ее корни тянули Силу земли и переплетались с корнями других деревьев. Их было так много! Сильные, красивые, могучие! Мои горные спасительницы, я пила их ток, как нектар, и благодарила…
Пришла в себя, осмотрелась. А потом все-таки пошла искать наших лошадей!
Как оказалось, умница Кайрос не только нашелся сам, но и привел остальных рысаков. Те испуганно всхрапывали, били хвостами и копытами, не понимая своим лошадиным умом, что с ними приключилось. Но увидев своих седоков, лошадки радостно заржали, и почти успокоились. Все они были целы и невредимы, и даже седельные сумки оказались на месте, что очень меня порадовало.
Я осмотрелась.
Мы вчетвером стояли на горном плато, заросшем короткой и жесткой вечнозеленой травой с редкими всполохами красных цветов. Тропа, по которой мы шли, осталась внизу и сзади, ветер — буян, протащил нас по воздуху пару верст, значительно сократив нам путь. Теперь осталось только найти остальных наших спутников, и можно было двигаться дальше.
Правда, Дагамар, поглаживающий свою лошадку, все также тряс головой, поминал Великого Горного Духа, косился на меня прищуренным глазом и бурчал себе в бороду. На сына гор наш полет произвел столь неизгладимое впечатление, что я потихоньку осмотрела его фиолетовую ауру, ища повреждения. Но нет, все в порядке. Просто житель подземного города поражен до глубины своей гномьей души.
Лорд Даррелл тоже молчал и рассеянно прислушивался к чему-то внутри себя, так что я даже разозлилась.
Арххаррион смотрел на них мрачно, но ничего не говорил. А потом просто вскочил в седло, приказав нам оставаться на месте, и умчался. Я повернулась к гному.
— Да придите вы уже в себя! — воскликнула я, уперев руки в бока, — грун Дагамар, что вы там бормочите? Надо найти остальных и поскорее двинуться в путь!
Гном изумленно на меня уставился.
— Так я в себе, воздушная нея, очень даже в себе! Только ж негоже сыну горного народа летать по воздуху, как поганый эльф!
— В следующий раз оставлю вас под камнепадом, грун Дагамар! Будите под скалой почивать и камни слушать, как и подобает честному сыну горного народа!
— Ээээ, — растерялся гном, — справедливая нея… Прости, не то хотел сказать, старый глупец… — он вдруг отвесил мне церемонный поклон, — благодарю тебя, беловолосая нея! — и приложил кулак к груди, — Дагамар запомнит!
Я фыркнула и ушла рассматривать красные цветы.
Арххаррион вернулся, когда я уже успела перенюхать все красноцветы на поляне. Через седло его жеребца был перекинут Данила, руки и ноги парня безвольно болтались, как у тряпичной куклы. Спешившись, Арххаррион небрежно скинул Данилу на траву.
— Что с ним? — испугалась я. Ксеня поморщилась.
— Так сомлел, — сказала она, — стоял, бубнил, а потом- бах, и свалился.
— Живой, — спокойно сказал демон, — просто делится Силой тяжело. Пусть полежит, в себя придет.
— Еще пусть радуется, что я его поймать успела! — проворчала Ксеня, — а то приложился бы со всего размаху головушкой об скалу! И так-то, стукнутый…
Я улыбнулась подруге, та рассеяно ковырнула землю носком ботинка.
— Сама… ты… стукнутая… — раздался слабый голос с земли и мы рассмеялись.
* * *
Пока Данила приходил в себя, все успели перекусить и напоить лошадей. Я ловила взгляд Арххарриона, которым он осматривал окрестности, и ощущала в нем холодную и собранную напряженность. Никто не спросил, что именно произошло там, на склоне. И кто установил Полог Сокрытия Сути, чтобы остаться незамеченным. Говорить вслух об этом не хотелось.
Но мужчины подобрались, насторожились. Руки готовы были в любо момент выхватить оружие и вступить в бой. Но вокруг было тихо.
Я осторожно послушала окрестности и не заметила ничего пугающего и никого постороннего. И страшных «провалов пустоты» я тоже не нашла.
— Надо успеть до вечерней зари к Перехлестью, — озабоченно сказал Дагамар, посматривая на небо, — эй, Огрион! Грам! Собирайтесь! Хватит зады отсиживать!
Торопливо собравшись, мы вскочили на лошадей и снова тронулись в путь.
Через пару часов горное плато закончилось обрывом. Мы растеряно замерли на краю, у чахлой осины, рассматривая бурную воду внизу.
— Мы сбились с дороги? — спросила я.
— Ну вот, теперь в обратную ехать… — вздохнул Данила.
Гномы лукаво усмехнулись.
— Нет, мы прибыли, куда надо, — важно изрек Дагамар и подмигнул, — вот оно, перехлестье!
— Так обрыв же!
Гном слез с лошади, вытащил из ворота рубахи круглый блестящий медальон. Очертил топором полукруг возле обрыва. Мелкие камушки зашуршали под его ногами и сорвались вниз, стуча по склону.
— Ну-с, кто первый? — прищурился он и закинул на плечо свой огромный топор.
Мы с Ксеней испуганно переглянулись.
— Я в обрыв прыгать не буду! — решительно заявила она. Данила кивнул. — Я тоже! Нашли простаков…
— Да идите уже, — хмуро сказал лорд Даррелл, — это перехлестье. Устойчивое.
— Вот знать не знаем, что за перехлестье такое, а вот в обрыв не…
Тонкая стрела просвистела мимо моего уха и воткнулась в осину. Я удивленно уставилась на дрожащее черным оперением древко.
— В круг! Живо! — заорал Дагамар. Гномы моментально пришпорили лошадей, на полном ходу влетели в очерченный круг над обрывом и… исчезли. Арххаррион и лорд Даррелл уже развернули своих жеребцов, закрывая нас, синие клинки в руках демона разрывали воздух столь быстро, что черные стрелы отлетали, как сбитые слепни.
Ксеня чуть побледнела, сжала зубы, схватила правой рукой поводья стоящей рядом лошади с растерявшимся Данилой, и пустилась в галоп. И тоже пропала.
Дагамар взмахнул топором, желтый медальон на его груди сверкнул в свете заходящего солнца, ослепив меня. Поэтому в обрыв я влетела с закрытыми глазами. И открыла их, только поняв, что мы с кобылкой не провалились в пустоту, а все также скачем по ровной поверхности.
