На привал мы остановились под большим кедром. Наши проводники прекрасно знали свои и вскоре, мы уже сидели вокруг костра, пили свежую воду из родника и ели припасенное мясо.
— А до Граама далеко? — спросила я у Дагамара, когда он наелся и развалился на земле, сыто поглаживая живот.
— Две седмицы на лошадке идти, — сказал он и усмехнулся, видя, как вытянулось мое лицо, — но! Так как с вами великий Дагамар, сын Гариона, мы прибудем в город завтра!
— Как это? — не поняла я.
Но гном только хитро подмигнул, не отвечая.
— Только через портал мы не пойдем, — решила уточнить я, — Ксеня не может войти.
— Знаю. Все знаю, — важно кивнул Дагамар, — своим ходом пойдем. Не переживай, заботливая нея, Арххаррион предупредил. Мы сократим путь… по-другому.
Я кивнула.
— А вы… его давно знаете? Арххарриона?
— Так давненько, — ухмыльнулся гном, — еще с той поры, как был он не Повелителем Хаоса, а безродным изгнанником. Эх, много эля мы с ним тогда выпили! Хорошие времена были!
— Как изгнанником? — прошептала я.
— Да было дело… — гном покосился на меня.
— Кто же его… изгнал?
— Кто? Да никто. Сам ушел. Бросил все и ушел. Два века в Хаос не возвращался.
— А почему он ушел?
Гном замолчал, прикрыл глаза.
— Так ты у него сама спроси, любопытная нея. Так то оно вернее будет, чем слушать байки старого гнома!
И Дагамар потянулся и легко вскочил на ноги.
— Ох, а не тряхнуть ли мне стариной? — громогласно спросил он, — после сытного-то обеда не дело на спине лежать, размяться надо! Чтобы брюхо, как у старой кобылы не наросло! Эй, Рион, ты еще не забыл, как клинки держать?
Арххаррион поднял голову, усмехнулся.
— Хочешь проверить, Дагамар?
— А то! — гном бодро тряхнул бородой и с такой легкостью подкинул в руке здоровенный боевой топор, что я ахнула. Силушка в коренастом гноме была немереная.
Арххаррион чуть поморщился от этой демонстрации удали и отошел от костра, спокойно глядя на приближающегося в развалку гнома.
Дагамар шел и даже насвистывал, но в двух шагах от демона мгновенно подобрался и без перехода сделал замах, столь быстрый, что воздух засвистел под топором. Но тяжелое лезвие наткнулось на скрещенные клинки демона, хотя я даже не увидела, как они оказались в его руках.
Все поддались вперед, зачарованно наблюдая за поединком. И тут было на что посмотреть! Гном вертел свой тяжеленный топор, словно ветку дерева, без малейшего напряжения, и сам двигался с такой скоростью, которую никак нельзя было предположить в его кряжистом теле! И как ощутима была сила его удара! Каждый раз, когда тесак Дагамара опускался и со свистом разрывал воздух, мне казалось, что такой удар сдержать невозможно, но каждый раз Арххаррион останавливал его совершенно безмятежно и, кажется, без усилий.
И через какое-то время движения гнома стали чуть резче, порывистее, он старался хоть краем достать невозмутимого темного, но как ни бился, как не вертел свой топор, это ему не удавалось.
И снова тяжелый замах топором! Такой сокрушительный, такой мощный, что разом выбил бы дух из двухаршинного северного медведя, а может, и самого дракона…
Тусклое лезвие топора прошло в пяди от лица Арххарриона, и Дагамар торжествующе усмехнулся! И в тот же миг демон развернулся, подпуская гнома еще ближе, легко вскинул руку с коротким клинком, и на щеке гнома появился короткий разрез. А длинным клинком Арххаррион еще и хлопнул Дагамара плашмя пониже спины.
Данила, весь поединок следивший за соперниками открыв рот, не выдержал, вскочил и заорал: «Наши победили!!!» Гномы ответили ему хмурыми взглядами.
Дагамар тряхнул бородой, небрежно стер кровь и широко улыбнулся.
— Не забыл, значит!
Демон кивнул, вытирая свои клинки и любовно пробегая по лезвию пальцами.
— Хороший подарок ты мне сделал, Дагамар, — сказал он.
Гном покачал головой.
— Аканары сами выбирают хозяина, ты же знаешь. Раз выбрали тебя, значит достоин. — И протянул руку, — добрый бой!
Арххаррион пожал ему локоть, — добрый бой, — повторил он.
Я вздохнула, пытаясь удержать бьющееся сердце и не желая признаваться, почему испугалась. Хоть и знала, чувствовала, что Арххаррион бьется даже не в полную силу, а все равно испугалась.
И отвернулась, когда Арххаррион на меня посмотрел.
* * *
Дольше под кедром задерживаться не стали и собрав вещи, снова уселись в седла. Мое тело, похоже, привыкло к такому времяпровождению, и уже не ныло каждой косточкой и жилой. В седле я стала чувствовать себя даже удобно и гораздо более уверенно. Так, к концу пути, может, и на галоп решусь!
Наша дорога шла вверх, в горы, и вскоре каньон закончился, и началась горная тропа.
Справа от нас теперь высился склон, на котором странным образом росли тонкостволые деревья, а слева темнел обрыв, внизу которого шумела и билась о камни горная речка.
Наш отряд снова вытянулся в линию, и я снова оказалась почти в конце, только лорд Даррелл шел замыкающим. Иногда я спиной чувствовала его взгляд, но старалась не обращать внимания, хотя порой это было трудно.
И я снова слушала окружающий меня мир, и улыбалась.
Где-то наверху невидимой тенью скользил дикий горный кот, поглядывая на путников внизу желтыми круглыми глазами. Запахи незваных гостей злили кота и мешали выслеживать полевок, и кот фыркал, топорщил усы и чуть раздраженно поводил роскошным хвостом. Кот был не голоден, но глупые полевки так неосторожны! Они высовывают носы из свои нор, нахально глазеют по сторонам, юркают в зарослях игольчатого стрельника… дразнят…
Кот замер, принюхиваясь. Сунул влажный нос в чахлый кустик горной мяты. Мята ему нравилась, но он решил вернуться к ней позже. От его легкого движения испуганно метнулась под камень черно-желтая змейка, затаилась. Кот проводил ее презрительным взглядом, фыркнул.
Наглые мыши…
Под мягкими лапами не шелохнулся ни один камешек, зверь неслышно шагнул и…пропал.
Я удивлено тряхнула головой, приходя в себя. Нахмурилась. Снова прислушалась, пытаясь учуять дикого кота, дослушать его чувства… но ничего не получилось. И даже змейку, дрожащую под камушком, я тоже больше не слышала, словно там наверху образовался кусок пустоты, и это вдруг сильно испугало меня.
— Рион, — прошептала я, зная, что он услышит. И подстегнула кобылу, вырываясь вперед. Арххаррион уже разворачивался ко мне, Дагамар тревожно что-то спрашивал.
