Скептически настроенный, но не желающий ставить под угрозу прикрытие Энди, Прието ушел. Мимо него по лестнице поднялся худощавый мужчина, шедший на ногах. Одновременно они повернули головы, чтобы проверить друг друга, и оба остались с покерфейсом. В машине Прието сообщил Саламеху, что Флако находится внутри. Воодушевленные прорывом, они дождались, пока Флако выйдет. Они последовали за ним в его резиденцию. На полицейской базе УБН разработало план слежки за Флако.
В течение месяца агенты УБН и колумбийские полицейские следили за Флако, когда он начал свой путь к убежищу Хильберто. Флако усложнял им работу, применяя многочисленные методы контрнаблюдения. Он менял маршруты, ходил кругами, прыгал в такси, входил в здания, выходил из них и снова входил... Как только члены группы думали, что разгадали его методы и подготовили план по их пресечению, они приводили этот план в действие, и Флако терял их в считанные минуты. Разочарованные, они стали обвинять друг друга. Тогда они придумали другой план.
Из-за повышенной бдительности Флако команда должна была держаться на безопасном расстоянии, чтобы оставаться незамеченной. С каждым днем расстояние сокращалось. Через неделю они преодолели первые пять миль до тайника Хильберто. Продвижение замедлилось, когда они потеряли его из виду на 35-й Северной улице.
Группа наняла группу колумбийских полицейских, которых обучило ЦРУ. Одетые в штатское, они бегали по лестницам в здании, которое Флако использовал для своих исчезновений. В конце концов, они заметили, что он поднимается по лестнице на ногах и направляется по улице с пятью домами, расположенной на холме в районе Санта-Моника в северном пригороде Кали.
Прието сообщил главе Национальной полиции генералу Серрано, что Флако привел их к пяти домам, в одном из которых находился Хильберто. Информаторы сообщили, что Хильберто собираются перевести в новое убежище, и Прието не хотел начинать все с нуля. Он попросил провести быстрый рейд, чтобы Шахматист не смог ускользнуть от них. Не имея времени на подготовку, Серрано хотел знать, каковы шансы поймать Хильберто, если начать налет немедленно. Прието, пристально глядя на генерала, заявил, что шансы на поимку Жилберто составляют менее 50%.
Прието предложил план. Если в окрестности будет направлен блок «Поиск», то Жилберто должен быть извещен об этом заранее. Лучше всего было замаскировать солдат в крытом грузовике, который генерал использовал как часть своего вооруженного прикрытия. Когда генерал должен был отправиться в аэропорт, чтобы вылететь обратно в Боготу, эскорт мог проехать мимо холма с пятью домами. Военнослужащие могли выпрыгнуть из кузова грузовика и начать вылазку на холм, сохраняя элемент внезапности. Военный вертолет мог наблюдать за тем, чтобы Жилберто не сбежал.
Днем 9 июня солдаты сели в крытый грузовик. Их командиром был полковник Барраган. Это подразделение считалось наименее коррумпированным. Подъехав к холму, Прието увидел пожилую женщину, стоявшую в дверях одного из домов. Он крикнул ей, чтобы она зашла внутрь ради своей безопасности. Она попросила его подойти и поговорить с ней. Когда он подошел, она тихим голосом сказала, что знает, кого он ищет. Торопясь, он потребовал от нее объяснений. Она сказала, что речь идет о жителях среднего дома. Прожив здесь всю жизнь, она знала всех в этом районе, кроме жильцов среднего дома, которые прожили здесь не более двух месяцев. Они держали окна закрытыми и не выходили на улицу. Обрадованный, Прието предложил женщине пройти в дом, чтобы разобраться в ситуации. Он попросил полковника Баррагана направить солдат в средний дом.
Военнослужащие и два агента УБН окружили дом, отделанный белой штукатуркой, а над ним кружил вертолет. Когда вертолет приблизился, солдаты приготовились выбивать дверь. Дверь открыла молоденькая горничная, и в ней оказалась девушка Флако и Жилберто. Воодушевленный Прието крикнул, что они попали по адресу.
Направив оружие, солдаты ворвались внутрь. Жильберто там не было. В течение часа солдаты и два агента УБН без устали обыскивали комнаты. Безрезультатные поиски привели к падению боевого духа солдат. Измотанные и считающие, что зря потратили время, они были готовы сдаться.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
В условиях ограниченности возможностей картель попытался отвлечь солдат, сообщив, что крестные отцы встречаются на другом объекте, расположенном поблизости, но агенты не были обмануты.
На втором этаже Прието находился в главной спальне, где у стены стоял телевизор с большим экраном. Его насторожила упавшая картина. Молодой худой солдат толкнул телевизор, но тот не сдвинулся с места. Предчувствие, что за телевизором спрятался Хильберто, подстегнуло Прието, и он схватился за телевизор. Он сдвинулся, открыв частично открытую дверь.
Внутри отсека, скрючившись на заваленном деньгами полу, держа в каждой руке по пистолету, стоял Жильберто в нижнем белье. Дрожа, он направил пистолет на Прието, который был безоружен и не имел бронежилета. Единственное оборудование, которое было у Прието, — фотоаппарат на шее. Взглянув на Хильберто, который выглядел достаточно испуганным, чтобы случайно выстрелить в него, Прието замер.
Сапоги загрохотали по комнате. Металл щелкнул, когда солдаты направили оружие на Жилберто. Стоя между Жилберто и солдатами, Прието повернул голову и увидел, как они расходятся в разные стороны. Он понял, что если они откроют огонь по Жильберто, то он будет убит.
«Пожалуйста, не стреляйте. Вы победили», — сказал Гилберт, опуская оружие. «Я сдаюсь. Спокойно, ребята. Не убивайте меня. Я человек мира». Солдаты подошли и надели наручники на небритого крестного отца.
Пока агенты УБН «Бэтмен и Робин» наслаждались славой, генерал Серрано был поставлен в известность. Он тут же изменил направление движения из аэропорта Кали и направился к таунхаусу. На вертолете он сопроводил Хильберто в Боготу, где вооруженная полиция набросилась на крестного отца, которого провели через аэропорт.
В штаб-квартире Национальной полиции в главном зале царила карнавальная атмосфера. Сотрудники толпились на балконах, чтобы понаблюдать за крестным отцом, закованным в наручники, но безупречно одетым в брюки, ветровку кремового цвета и полосатую рубашку. Полицейские осыпали своих командиров серпантином и конфетти. Под бурные аплодисменты Жилберто был выставлен перед журналистами, выглядел он измученным и растерянным. Пятидесятишестилетний спортсмен попросил врача измерить ему давление.
«Когда я услышал новость [об аресте Хильберто], я почувствовал себя так, как будто с меня сняли рояль», — сказал президент Сампер, получивший от картеля более 6 млн. долл. Сампер выступил по национальному радио и телевидению, чтобы объявить о новости, которая, по его словам, стала «началом конца для картеля Кали. Мы не отступим до тех пор, пока эта проблема [наркотиков] не будет полностью ликвидирована в Колумбии».
«Этот арест должен стать сигналом для других наркоторговцев, что их коварным преступлениям не позволят разрушить ткань нашего народа», — заявил представитель Белого дома от имени президента Клинтона, который, будучи губернатором Арканзаса, разрешил ЦРУ ввозить кокаин через город Мена (штат Арканзас), часть которого была получена от картелей Медельин и Кали в те времена, когда эти картели участвовали в антикоммунистических войнах ЦРУ в Южной Америке.
«Я снимаю шляпу перед колумбийским правительством и колумбийским народом», — заявил наркополицейский президента Клинтона.
Администратор УБН объявил: «Этот арест является доказательством того, что ни один лидер наркомафии не стоит выше закона, независимо от того, насколько он влиятелен и где бы он ни скрывался. Следует отдать должное правительству Колумбии за его целеустремленность и настойчивость». Арест Хильберто Родригеса Орехуэлы означает начало конца мафии Кали... Мафия Кали распространила свой яд, смерть и разрушения на улицы небольших городов и крупных населенных пунктов по всему миру».
«Соединенные Штаты и Колумбия тесно сотрудничают в поиске и поимке этих лидеров мафии Кали. Родригес Орехуэла — один из главных воротил мировой торговли кокаином. Родригес Орехуэла, известный как «шахматный игрок», был загнан в угол. Благодаря колумбийскому правительству у него не осталось ходов.
