– Когда вы меня отпустите?
– Да хоть сейчас.
Расслаивающееся время.
Крутящееся, засасывающее пространство.
Кора снова смотрела на светящееся в ночи окно.
– Но мы увидимся? – с надеждой спросил я.
– Никогда, – ответила Кора.
– Но почему? Почему?
– Вам нечего нам ответить.
Конкордия Аристарховна
1
Мы ехали под дождем.
Никаких молний, грома – просто дождь.
Темный, теплый, ночной, невыразимый. Без грусти, без воспоминаний.
Вам нечего нам ответить. Я просыпался, снова засыпал. Не знаю, что мне подсыпали в кофе, но смотрел я на мир как из огромной ямы. Расслаивающееся время. Зияющая черная дыра. Колеса влажно ползали в мокрых колеях. Ужас черного, засасывающего пространства. Тетрадь торчала из кармана. Приеду, решил, сожгу. Как Гоголь. Чтобы никому не попадалась на глаза.
Машину вел сержант Дронин. Сосредоточенный, в полувоенном кителе. На шее – кашне в рябчик. Молчал. Если оборачивался, меня пробивало холодком. «Сколько понадобится программистов, чтобы вкрутить лампочку в патрон?» Сержант, похоже, не знал, кто такие программисты. Буркнул, не оборачиваясь: «Хватит и одного».
«А вот и нет. Вкручивание лампочек – аппаратная проблема».
Он незаметно перекрестился.
«Давно работаете с Корой?»
На этот раз сержант не ответил.
Может, у него был приказ не обращать внимания на такие вопросы, не знаю.
Опять везут меня к оврагу, везут к оврагу убивать. А может, не хотел отвечать. Не знаю. Гегемон – руководитель гегемонии. Спрашивай, о чем хочешь, но ответа не жди.
Я засыпал, просыпался.
Светало. Лес сменился пустырями.
Над влажными отвалами курился синий дымок, на проселочную дорогу свернула колонна армейских грузовиков, никакого трафика. Потянулись частные постройки – домишки, палисадники, огороды. Солнца нет, рано еще. С неба накрапывает, стороны света не определишь. За кривыми изгородями зубчатым, серым хребтом обозначились городские застройки.
– Вылазь.
– А где мы?
– Сам разберешься.
Района я не знал, но спорить с сержантом не хотелось.
Вылез, стараясь не попасть башмаком в лужу. Раннее утро, на небольшую грязную площадь, искря, выкатился трамвай. Желтый, свеженький, умытый дождем. Запахло озоном. Номера я не видел, но у нас любым трамваем можно добраться до железнодорожного вокзала.
– Пока!
Сержант не ответил.
На развороте эмка вильнула.
Сержант оскалился. Жалел, что меня отпустили.
2
Электронные часы показывали пять утра.
Будь стоиком, сказал я себе, разглядывая мерцающую дату.
Я даже не выругался. Если верить электронным часам (а почему не верить?), я вернулся из «Кобры» совсем недавно. По электронным часам получалось, что я буквально полчаса назад вышел из «Кобры» и вот – дома. Правда, на башмаках осталась грязь пригорода, я был немыт, одежда помята, опять же, тетрадь лежала на столе...
Где нам искать профессора Одинца-Левкина? Я вынул из бара бутылку коньяка и плеснул в чайную чашку, ничего другого под рукой не оказалось.
«Черный аист».
Наверное, приносит негритят.
Нёбо обожгло. Я набрал Пашин номер.
– Ой, Сергей Александрович!
– Здравствуй, Ойлэ. Паша у тебя?
– А меня Паша учит всегда-всегда быть вежливой, – затараторила писательница. Наверное, хотела укорить меня за поздний (или ранний?) звонок. – Он, когда звонит, всегда-всегда спрашивает о здоровье. Но вы можете не спрашивать, у меня все хорошо.
Она радостно засмеялась:
– Что-то вы по голосу подвисший.
– Устал. Не спал долго.
– Еще бы! – таким сладким голоском могут говорить только очень ядовитые змеи. – Вы ведь не один ушли. Паша все видел. Он вроде пьяненький, а наблюдательность у него – как у Бунина. Нет, нет, Сергей Александрович, я не спрашиваю, с кем вы ушли. Какое мне дело, правда? Просто Паша все видел. А вы всегда такой сдержанный, – все же не выдержала она. – Ну, почему вы ушли с такой...
Я не позволил Ойлэ подыскать нужное определение.
– Разве я ушел из «Кобры» не один?
– Ой, не надо, Сергей Александрович. Паша все видел. Там внизу вас ждала эта...
Я снова не позволил Ойлэ подыскать нужное определение:
– Можно мне поговорить с Пашей?
– Сейчас, сейчас, – заторопилась Ойлэ, она прямо вся горела. – А эта ваша... Она же не умеет одеваться... Ой, Сергей Александрович, у нее, наверное, трусики из общепита. Ой, простите, из бутика для бедных, да? И спину ей лучше закрывать...
– У нее красивая спина, – вступился я за Кору.
– Ну да. Пластические операции иногда помогают. Но ненадолго. – Я слышал, как Ойлэ на другом конце провода щелкает белоснежными клыками. – Вот вам, например, почти всю кожу сменили, вы все равно мужчина. И тату можно нанести куда угодно, вот спросите у Паши, где у меня маленький лепесточек...
– Иногда лучше стихи на спине, чем лепесточек на заднице.
– Ой, вы видели? – обрадовалась Ойлэ. – Ну да, мы же вместе были в сауне! У меня лепесточек на левой ягодице. Я нисколько не стесняюсь. Он там на месте, правда? Всего только лепесточек, нежный и легкий, – вкрадчиво укорила она меня. – А у этой вашей... Ну ладно, ладно... У этой вашей на спине целая поэма Пушкина! «Анчар»! Кто такое будет читать ночью?
– Не все следует делать ночью, – сказал я наставительно.
– Ой, а вы любите при свете?
– Перестань. Позови Пашу.
– Он перезвонит.
Ожидая, я закурил и сел у окна.
Снова шел тихий дождь. Он шуршал, копошился в листьях.
Глядя на развернувшуюся над городом дрожащую туманную сферу, я подумал, что меня можно показывать в цирке. Скажем, представлять зрителям, как некое совершенно бесполезное существо, навсегда потерявшее, а может, никогда и не имевшее своей экологической ниши. У таракана – кухонная щель, у бобра – запруда, у птицы – гнездо, все окружены себе подобными, только я живу в мире, который не подчиняется никаким обычным законам. У меня время течет иначе. У меня даже глюки бессмысленные, что-то вроде непреднамеренных ошибок в программе. Или, может, я сам – такая программа, дающая сбои? – мрачно подумал я, выпуская облачко теплого дыма. Может, я сам всего лишь неудачный компьютерный вирус, написанный, запущенный, но никак не успевающий надежно встроиться в чужую программу? Баг. Так, кажется, называют повторяющуюся ошибку. Я – баг. «Вкручивание лампочек – аппаратная проблема». Это само собой. Все началось с лекции доктора Григория Лейбовича. Нет, вспомнил я, скорее, со звонка Ли́сы.
Ладно, решил я. Завтра получу из ремонта машину.
Методично, квартал за кварталом, объезжу все пригороды, разыщу Кору.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
