Самолет назвали УТБ — учебно-тренировочным бомбардировщиком, но в авиационных кругах он стал известным под другим, шуточным именем «Ни Ту, ни Су».
А в акте государственных испытаний УТБ, которые проводили летчики Байдуков, Нюхтиков и Федоров, отмечалось:
«Самолет простой, надежный, ходит свободно у земли на одном моторе, прекрасно управляется на всех режимах. Отработан по идее главного конструктора настолько хорошо, что испытания самолета удалось провести в весьма короткий срок».
* * *
И еще об одном поршневом самолете Сухого необходимо рассказать. В середине 1947 года Главный маршал артиллерии Н. Н. Воронов обратился с просьбой создать для артиллерийских частей Советской Армии разведчик-корректировщик. Все главные конструкторы отказались от разработки этого самолета. За него взялся Сухой. Самолет Су-12 спроектировали и построили в невероятно короткий срок — всего за 150 дней.
Он заказчику понравился. Но… в серию тоже не пошел.
Причина? Наступало время реактивной авиации, и о нем, как мы уже условились, речь пойдет в следующей главе.
* * *
В трудные военные и послевоенные годы формировалось не только ядро коллектива КБ Сухого, но и особый, присущий только ему стиль работы. [88]
Что же было характерным для КБ?
Постоянный поиск новых, необычных решений. Решимость идти на риск в применении новых и новейших систем, во имя создания лучшей, устремленной в будущее машины. Подлинный энтузиазм всех сотрудников КБ начиная от главного конструктора до рядового рабочего. Необыкновенная скромность, нежелание выпячивать свои успехи и рекламировать достоинства своих машин. Предельно уважительное отношение к заказчику, к его пожеланиям и требованиям, стремление сделать самолет удобным в эксплуатации, отвечающим всем запросам летчиков. Стремление довести машину до совершенства, несмотря на то, что подчас это удлиняло сроки ее создания и родственные КБ обгоняли Сухого, раньше его запускали свои самолеты в серию.
К сожалению, за период после создания КБ до конца войны и первые послевоенные годы из многих отличных самолетов, созданных в КБ Сухого, в серию пошли только Су-2 и УТБ. И в недалеком будущем КБ Сухого предстояло еще пережить немало серьезных огорчений и даже потрясений. Но оно достойно прошло через все испытания и получило признание, стиль его работы будет ставиться в пример другим КБ.
Конечно, этот характерный для суховцев стиль складывался не сам по себе, не стихийно, а под влиянием личности главного конструктора, человека необычайно талантливого, обладающего огромной инженерной интуицией, требовательного руководителя и, несмотря на внешнюю сухость, внимательного и чуткого к людям, к своим сотрудникам, очень скромного и порядочного буквально во всем.
Вот несколько характерных примеров.
Вспоминает Илья Наумович Басов — один из старейших производственников КБ: «Мне приходилось часто летать с Павлом Осиповичем на нашем заводском «лимузине» — По-2 на аэродром ЛИИ — Летно-исследовательского института. Он всегда предлагал мне на выбор место поудобнее, хотя сам неважно переносил болтанку, свойственную легким машинам. Но все же всем другим видам транспорта он предпочитал самолет — очень ценил время…
П. О. Сухой был крайне щепетилен, особенно в быту, во всем, что касалось лично его. [89]
Никогда не забуду эпизод, который закончился для меня большим конфузом. Как-то в цехе Павел Осипович попросил разыскать среди старых списанных машин целый бак литров на 70 — на его «эмке» бензиновый бак потек… Пообещав посмотреть, я обошел все старые машины, но ничего подходящего не нашел. Посоветовался с начальником цеха. Тот, не долго думая, дал задание рабочим сделать специально для главного новый бак.
Спустя неделю в цех зашел Павел Осипович. Увидев новый бак, он смутился, попросил у рабочих наряд, по которому они выполняли эту работу. Тут же оплатил всю сумму, выписанную в наряде. Потом велел прислать меня к нему. Признаться, неловко было, но пришлось идти».
«Зачем вы отвлекли рабочих от производственной работы? Я не просил вас об этом. Не ожидал такой инициативы…» — укоризненно сказал Павел Осипович, и самым большим наказанием для меня было то, что больше он никогда не обращался ко мне с личными просьбами».
Как-то раз сотрудники КБ привезли с Волги свежих судаков. Зная, что Сухой соблюдает строгую диету и в его рационе важное место занимает рыба, решили часть судаков отдать Павлу Осиповичу. Привезли рыбу ему домой, попросили Софью Феликсовну положить судаков в холодильник и ушли.
Вечером Павел Осипович, узнав о рыбе, позвонил инициатору этого «гостинца» и спросил его — сколько стоит рыба?
— Ничего не стоит, мы ее сами наловили…
— Пожалуйста, не привозите мне рыбы, которая ничего не стоит, — последовал ответ. На него, конечно, обиделись, но потом поняли — таков уж есть наш П. О.
Начальник отдела по бытовым вопросам как-то сообщил с радостью Павлу Осиповичу, что получил для него льготную путевку в санаторий.
Сухой тут же охладил его пыл:
— Путевку возьму, мне надо подлечиться, но только за полную стоимость.
Льготные путевки, он считал, нужно прежде всего давать рабочим…» [90]
Глава IV. Первые реактивные…
Как увеличить скорость самолета? Су-9 соткан из новшеств. Начало содружества. Странное явление. Опять «новоселье». Зачем самолету стреловидные крылья? Перед штурмом звукового барьера. «Без авиации не могу представить свою жизнь». КБ закрыто. Опять с Туполевым…
Если жизнь П. О. Сухого — это полет, то когда в этом полете была достигнута наивысшая скорость? Может, когда КБ Сухого приступило к конструированию реактивных истребителей? Да, в историю реактивной авиации П. О. Сухой вписал яркие страницы. Но когда она началась, эта история?
Еще в начале XX века К. Э. Циолковский предсказал, что вслед за эрой винтовых аэропланов наступит эра аэропланов реактивных. Он считал, что только с реактивным двигателем можно достичь сверхзвуковых скоростей.
Работа над созданием реактивных двигателей началась [91] еще в 20-х годах во многих странах. В молодой Советской России разрабатывались проекты ракетных и реактивных двигателей, которые рассчитывали использовать и в авиации.
В 1937 году молодой и талантливый конструктор Архип Михайлович Люлька предлагает проект первого отечественного турбореактивного двигателя. По его расчетам, такой двигатель мог разогнать самолет до небывалых в ту пору скоростей — 900 км/ч! Это казалось фантастикой, и к предложению молодого конструктора отнеслись настороженно. Но тем не менее работы по этому двигателю начались, и к середине 1941 года он был уже на две трети готов… Однако началась война, конструкторское бюро, где работал Люлька, эвакуировали на восток, а самого конструктора переключили на работу над танковыми двигателями, и работы по самолетному турбореактивному двигателю приостановились…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
