– Тогда зачем ты прибыл сюда. Мог бы нанять адвоката в Сент-Луисе. Все было бы гораздо проще.
– Пошел к черту, Джордж. Ты что, совсем мне не веришь? Неужели ты думаешь, что я мог бы где-то отсиживаться, зная, что Хэна вот-вот вздернут?
– Но ты же бросил их в Техасе.
– Потому что там я был им не нужен! – закричал Мэдисон. – Они не хотели, чтобы я был с ними. И если бы я оттуда не уехал, я бы сошел с ума.
– Я этого не понимаю.
– Раньше ты меня понимал, – сказал Мэдисон, присаживаясь на кровать. Он немного успокоился. – Ты один меня понимал.
– Тогда ты был другим.
– Нет, просто я не был уверен в себе.
– Ты не уверен в себе?
– Не смейся. Не все люди такие самоуверенные, как ты. Том Бланд не считал меня таким уж выдающимся. У меня был только мой ум и острый язык. Это могли оценить лишь Фрэдди да некоторые учителя. А также ты, как мне казалось. Я помню, ты говорил мне, чтоб я подождал, не отчаивался. Но мы переехали в Техас, а потом началась война. Когда умерла мама, я должен был уехать. Я знал, что если вернется отец, а я все еще буду на ранчо, то останусь там навсегда.
– А чем плохо наше ранчо? – заговорил, наконец, Хэн.
– Не знаю, смогу ли объяснить вам. Я просто чувствовал, что для того, чтобы выжить, мне надо уехать.
– Джордж вернулся, – сказал Хэн.
– Я тоже, – сказал Мэдисон, – но меня тут не очень-то тепло встретили.
– Я не о том, – сказал Хэн, – Джордж ведь уехал на войну.
– А я уехал, чтобы сражаться за свою жизнь, – сказал Мэдисон. – Я думал, что это вы можете понять. Надеялся, по крайней мере.
– Я бы, наверное, мог понять, но у меня осталось слишком мало времени, – сказал Хэн.
– Прежде, чем я уйду отсюда, – сказал Мэдисон, скрежеща зубами, – признай, что перед тем как уехать, я все-таки разобрался с этими конокрадами и распотрошил их гнездо. И получил от них пулю, которую мама потом извлекла из меня. Да меня бы могли убить, если бы я остался тогда в доме, как хотел ты и Монти.
– Не думаю, что копание в прошлом поможет нам разобраться в настоящем, – сказал Джордж. – Надо начинать жизнь сначала.
Начинать жизнь сначала. Не для этого ли он прибыл в Канзас? Не ждал ли он все эти годы этого возвращения? Да, ждал, но такого, при котором ему не надо было ни перед кем оправдываться. А, может быть, он и не хотел возвращаться вовсе? Он не был уверен ни в чем. Он устал отвечать на бесконечные вопросы. Все это не имело никакого значения.
– Я никогда не приживусь здесь, – сказал Мэдисон. – Да и вы не хотите меня принять. В глубине души вы мне не доверяете.
Джордж сурово посмотрел на брата.
– Ведь ты уехал из Техаса не только потому, что он был тебе не по душе? Были же и другие причины?
– Да, я не хотел, чтобы люди, которых я любил, делали мне больно. От посторонних людей я готов терпеть любые обиды, но не от своей семьи. Я и теперь не намерен терпеть, когда меня обижают родные братья.
Ферн быстро шла по улице. В руках корзинка с едой. Каждый шаг отражался резкой болью в груди, но, она не обращала на это внимания. Принеся ей завтрак, миссис Эббот сообщила Ферн, что Мэдисон Рэндолф попал в тюрьму за убийство Пайка Кэррола.
Что-то здесь было не так. Зачем Мэдисону убивать Пайка? Они даже не знали друг друга. Как они оказались вместе? Где был в это время Рид Ландиский? Вот этот мог бы, точно, затеять драку.
– Мисс Спраул.
Никто не называл ее мисс Спраул, даже Амос, чей голос она услышала. Сам Амос стоял в тенистой аллее, которая разделяла два салуна – «Голову быка» и «Старый фрукт».
– В чем дело, Амос?
– Вы идете в тюрьму к этому Мэдисону, который там из-за Пайка?
– Да.
– Тогда вам надо кое-что знать.
– Я слушаю.
– Идите сюда. Не хочу, чтобы нас видели. Некоторым не понравится то, что я расскажу вам. Слегка побаиваясь, Ферн все же без колебаний пошла к тенистой аллее. Когда через некоторое время она снова оказалась на улице, ее шаги уже не были столь уверенными, как раньше. Она не знала, что думать. Ее не удивило то, что Мэдисон не начинал драки и не убивал Пайка – она в это и тогда не поверила, когда ей сообщила об этом миссис Эббот, – но ее очень удивило то обстоятельство, что Мэдисон дрался с двумя мужчинами, защищая ее репутацию.
Некоторые люди, правда, считали, что Мэдисон, в первую очередь, защищал свое достоинство, но Ферн знала, что это не так. Такому высокомерному человеку, как Мэдисон, плевать было, что думают о нем какие-то там мужики.
Он дрался из-за нее.
Никто никогда еще не делал этого ради нее. Она и не думала, что это может доставить ей такую радость. Если бы не адская боль, она бы бегом побежала к тюрьме.
Но вместе с эйфорией она почувствовала и отвращение к себе за то, что стоило ему оказать ей какое-то внимание, как она и растаяла, забыла о том, как он обращался с ней. Хорошо, у него были веские причины, чтобы драться с Ридом и Пайком, но надо было быть глупой бабой, чтобы думать, будто Мэдисон изменился по отношению к ней.
Пусть ее огорчает то, что он попал в тюрьму. Что плохого в том, если она не хочет, чтобы его повесили за то, что он пытался защитить ее честь? Но он дрался из принципа. Принципы для него значат больше, чем люди. Вот почему он все время попадает в разные истории.
К тому времени, как она, наконец, подошла к тюрьме, вся ее уверенность исчезла. Помощник шерифа Том Карсон сидел у входа.
– Я узнала, что Мэдисона Рэндолфа посадили за убийство Пайка, – сказала она.
– Пайк пока не умер, – сказал Том, – если он выживет, то все расскажет.
– Но у мистера Рэндолфа не было пистолета. Пайк сам в себя выстрелил.
– Нет общего мнения по этому поводу, – сказал Том. – Некоторые очевидцы утверждают, что Мэдисон выхватил револьвер Пайка и хладнокровно выстрелил в него.
– Но зачем ему нужно было это делать? Он же совсем не знал Пайка.
– Я этого сам не пойму. Только этих техасцев вообще трудно понять.
Ферн хотела было объяснить, что Мэдисон прибыл из Бостона, а не из Техаса, но решила, что только напрасно потеряет время.
– Где он?
– Он в тюрьме, но видеть его нельзя.
– Попробуй только остановить меня, – сказала Ферн и шагнула к двери.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
– Послушай, Ферн, это нечестно. По большей части ты ведешь себя, как мужчина, а то вдруг прикидываешься барышней, если тебе это выгодно.
– Я бы всегда оставалась мужчиной, если бы у меня был выбор. – Она оттолкнула его и закрыла за собой двери тюрьмы.
Ферн немного нервничала перед встречей с Мэдисоном. Хорошо хоть, что на ней опять были штаны и жилет – в этой одежде она чувствовала себя уверенней. В халате Розы она становилась совсем уязвимой. Тем более, зная, что Мэдисон раздевал ее. Ферн интересовало, к каким участкам ее тела он прикасался. Нет, лучше не знать этого. Одна мысль об этом бросала ее в жар. Вот уже восемь лет ни один мужчина не касался ее после той ужасной ночи.
