– Достиг всего сам, – одобрительно кивнул лукоморец.
– Можно сказать и так… – хозяйка замка пожала плечами, скрытыми тонким льном розового пеньюара, и в тоне ее, как сквозняк в аэродинамической трубе, просвистела неприязнь.
– Он вам не нравится? Почему? – в мгновение ока уцепилась за хвост сквозняка Сенька.
– Он стихи пишет, – скривилась с отвращением богиня.
– Он – скальд? – изумился Олаф.
– Нет. Но он записывает в стихах пророчества Светоносного. Правда, про любовь и красоту там еще ничего не говорилось, но, с моей точки зрения, это – всего лишь вопрос времени, – проговорила Аос с таким выражением лица, как будто обвиняла злополучного бога в жестоком обращении с животными и предрекала скорую ужасную смерть от его руки всей его деревне.
– Ну хорошо… До свиданья, – повернулась уходить Серафима.
– Благодарим вас премного за предоставленную возможность осмотреть ваше уникальное, романтическое, пронизанное духом любви и красоты жилище. Пусть остаток этой чудесной ночи вас согревает мысль, что тем самым вы внесли свой веский вклад в благое дело строительства нового дома такой достопочтенной богини, как наша всеми уважаемая и почитаемая добрая Фригг… – укоризненно покосившись на супругу, начал было вежливо прощальную речь Иванушка.
– Поэт?!.. – грозно взревела Аос и отбросила одеяло.
Эвакуироваться из розового замка команде сыщиков пришлось немедленно и через окно.
– А еще Рагнарок приглашает вас завтра на ужин в семь!.. – успел выкрикнуть через плечо сын Гуннара перед тем, как приземлиться на Масдая головой вперед.
Остальные посыпались горохом на него, и ковер, благоразумно не выпытывая, к чему такая спешка, рванул с места так, что едва не оставил на месте искателей приключений на свою карму.
Отлетев от розовой обители красоты на безопасное расстояние – километров в двадцать – ковер остановился.
– Ну что? Куда теперь?
– В Старкад, куда еще? – зевнул и пожал озябшими плечами Адалет.
– К Мьёлниру, – буквально понял риторический вопрос мага Масдай.
– Так ведь рассветет скоро, – повернул голову Иванушка в ту сторону, где, по его мнению, должен был сегодня располагаться восток.
– Ну и что? Он же всё равно знает, кто мы и для чего сюда явились, – подержала ковер царевна. – Так что, чем в такую даль в Старкад возвращаться, заскочим к нему по дороге. Устроим сюрприз.
– А если его дома нет? – засомневался Олаф.
– Когда это отсутствие хозяев нас останавливало? – усмехнулся чародей и одобрительно похлопал Масдая по шерстяной спине. – Помчались! Может, там и завтраком накормят… Если сын в матушку пошел.
Но сын пошел в отца.
В приоткрытых воротах серого каменного замка прибытие ковра и его пассажиров уже ожидал одетый в шкуры, кожу и металл хозяин, угрюмо перебрасывая из руки в руку, будто сухую палку, огромный молот. По своему обыкновению Мьёлнир был лохмат, неопрятен, невежлив и хмур, но, для разнообразия, трезв.
– Припёрлись… – учтиво приветствовал он людей. – Не стёрлись…
– Тебе соврать, или ты сам нас внутрь пропустишь? – любезностью на любезность ответила за всех Серафима. Мьёлнир ожег ее гневным взором из-под нависших кустистых бровей, поиграл желваками, но отступил.
– Заходите, – дернул он нечесаной бородой в сторону освободившегося пространства не шире Серафиминых плеч. – Но предупреждаю: зря пришли. Кольца здесь нет.
– А где оно есть? – невинно округлила глазки царевна.
– Откуда я знаю! – ощерился бог. – Если отец его не нашел, то вам тут вообще делать нечего! Дурью маетесь! Ерундой!
– Согласны, – быстро кивнул Адалет. – И если ты покажешь нам, как вашу гостеприимную страну покинуть, то мы не задержимся здесь ни минутой дольше.
Пасмурный лик бога грома и молнии грозовой тучей закрыло выражение, ясно и без обиняков говорящее, что, по его мнению, самый прямой путь из Хеймдалла для назойливых смертных – через Хел. Но, скрежетнув зубами, сказал он – хоть и очень неохотно – совершенно другое.
– Верховный бог позвал вас сюда. Только он может вас отпустить. Так что – копайте… кроты… Ну валите, смотрите! Чего на меня-то пялитесь?
– Благодарим за разрешение, – не моргнув и глазом, склонил голову Иван. Поднапрягшись, он плечом раздвинул перед супругой массивные скрипучие створки, и первым ступил под низкую, давящую одинаково на ауру и психику, арку ворот.
Действовали искатели Граупнера по отработанной, хоть и доселе бесплодной, схеме: рассыпавшись сначала по территории крепости, а потом и по самому жилищу бога – такому же грубому, неряшливому и мрачному, как он сам, молодежь облазила все закоулки, выкрикивая имя пропажи. В это же время ветераны – чародей и Масдай – с той же набившей оскомину песней[61] облетали стены, крыши, кроны деревьев и прочие недоступные с земли места.
Через двадцать минут они встретились у ворот и обменялись известиями об очередной неудаче.
– Ничего не нашли? – тяжелым недружелюбным взглядом встретил их Мьёлнир.
– Нет, – коротко отчитался за всех маг.
– Тогда проваливайте.
– Нет, – так же лаконично ответил Адалет.
– Мы не смогли попасть вон туда, – Иванушка обернулся и для полной ясности и недвусмысленности ткнул пальцем себе за спину. Туда, где за кособоким сараем и кучкой амбаров возвышались каменные стены, окружающие площадь размером со среднюю лукоморскую деревню.
– Да? – деревянно улыбнулся бог и умолк, не предлагая ни разрешения, ни ответа на невысказанный вопрос.
– Перелететь через них мы тоже не смогли – там как будто стеклом сверху закрыто. Непрозрачным. И непробиваемым, – сообщил волшебник не столько Мьелниру, сколько своим товарищам.
– И что? – упорствовал в непонимании сын Рагнарока.
– Мы бы хотели поглядеть, что у тебя там, – просительно, с тщательно, но безуспешно скрываемым обожанием, Олаф уставился в непроницаемые глаза цвета отряжского ледника. – Пожалуйста?..
– Нет.
С таким же успехом сын конунга мог попросить об услуге сам ледник.
– Но почему? – воззвал к здравому смыслу бога грома Иван. – Если там нет кольца, то вам абсолютно нечего скрывать от…
И снова Мьёлнир доказал, что он – сын своего отца.
– Не вашего ума дело.
– Но…
– Там. Вам. Делать. Нечего, – обрубая словно топором каждое слово, мерно и четко проговорил Мьёлнир и уставился на непрошенных гостей неприветливым холодным взглядом. – Еще вопросы есть?
– Когда у вас тут завтрак? – обнаглела Серафима.
Масдай заподозрил, что бог разорвет их на части.
Иван – что он поразит их ударом молнии.
Олаф – что прибьет своим молотом, где стояли.
Адалет – что и то, и другое, и третье, сначала сразу, а потом еще раз и по очереди.
Даже Сенька подумала, не пора ли пожалеть о том, что при жизни она была не очень хорошим человеком.
Но вместо того, чтобы обрушить на их головы кары земные и небесные, Мьёлнир запрокинул лохматую голову назад и хрипло расхохотался.
– Если бы набор в брунгильды моего отца не был закончен, просто так ты бы отсюда не ушла! Как тебя зовут?
– Серафима, царевна Лесогорская и Лукоморская, – не дрогнув ни единым мускулом, представилась Сенька, словно на приеме. – Ну так как там насчет пожрать, хозяин?
– Идите на кухню, – хмыкнул Мьёлнир. – Цверги вас накормят.
– А вы к нам не присоединитесь? – учтиво полюбопытствовал Иванушка.
– Нет. Я сейчас отправляюсь к родителям.
– Какая жалость… – состроила лицемерную мину царевна.
– И кстати, – бог наклонился и уставился ей в глаза. – Если твое бесцеремонное высочество думает, что в мое отсутствие можно будет попытаться пробраться туда, где я вас видеть не хочу, то оно ошибается. Туда, кроме меня, попасть не может никто. Ни смертный, ни цверг, ни великан, ни зверь, ни другой бог. Запомните: кольца я не брал. Так что не майтесь дурью. Лопайте свой завтрак и проваливайте на все четыре.
– И вам приятного аппетита, – мило улыбнувшись, произнес Адалет.
* * *
Готовиться к предстоящему мероприятию в форме банкета богов Фригг и ее подчиненные начали заранее.
Начиная с обеда платформу, которая, по замыслу богини, должна будет летать над головами пирующих героев, отгородили стеной из ухватов и кочерег от зоны ежедневного побоища, и десятки трудолюбивых цвергов принялись вручную отмывать и отскабливать ее от следов бесчисленных попоек, происходивших на ней в течение долгих лет и веков.
После настал черед мебели: вооружившись гвоздями и молотками, маленькие работяги азартно проверяли на предмет устойчивости и укрепляли без разбору все, что имело четыре ножки и было сделано из дерева.
Убедившись лично, что никто из ее гостей не рискует пасть жертвой расшатавшейся перекладины или треснувшей ножки, богиня домашнего очага дала команду накрывать на столы.
