Читаем без скачивания Конфетнораскрашенная апельсиннолепестковая обтекаемая малютка - Том Вулф

Кстати, я уже несколько раз упомянул про Эда Рота, толком ничего читателям о нем не рассказывая. А вообще-то мне хочется это сделать, ибо Эд Рот более всех остальных создателей самодельных автомобилей сохранил в себе живой дух отчуждения и бунтарства, существенно важный в той самой тинейджерской традиции, в которой и произрастает создание самоделок. Эд Рот также самый яркий, самый интеллектуальный и самый непостоянный творец. А еще он самый циничный. Он являет собой Сальвадора Дали всего этого движения — сюрреалиста в своих дизайнах, шоумена по характеру, вечного выдумщика и шутника. Рот на самом деле слишком ярок и умен, чтобы оставаться внутри традиции, однако он все же остается внутри, разыгрывая этакую шикарную неуступчивость. Любой стиль жизни должен производить своих знаменитостей, если придерживаться его жестких стандартов, однако на Востоке талантливый парень скорее всего окажется тем или иным образом втянут в Истеблишмент. В Калифорнии подобное тоже происходит, но вовсе не с такой неизбежностью.

Меня предупредили, что Рот — мрачный парень, который никогда не моется и с которым очень тяжело ужиться, но с того самого момента, как я впервые поговорил с ним по телефону, он стал казаться мне удивительно легким собеседником, ясно излагающим свои мысли. Его студия — между прочим, Рот называет ее именно студией — находится в Мейвуде, по другую сторону города от Северного Голливуда, в районе, который показался мне гораздо более старым и изношенным. Когда я вошел, Рот стоял в передней части своей студии, при помощи краскопульта выполняя сложные рисунки и надписи на чьем-то пикапе для перевозки мороженого. Я немедленно узнал Рота по виденным мной фотографиям; так, у него была отчетливо битниковская борода.

— Эд Рот? — спросил я.

Он кивнул, мы начали разговаривать и все такое прочее. Чуть позже мы уже сидели в местной закусочной, расправляясь с парой бутербродов, и Рот, который носил футболку с короткими рукавами, указал на массивную татуировку «Рот», выполненную на его левом предплечье в стиле шрифтового оформления с характерными черточками, которые он использует в своей подписи.

— Я сделал эту ерундовину пару лет тому назад, — сообщил он мне, — потому что парни вечно подходили ко мне и спрашивали: «А вы, случайно, не Эд Рот?»

Рот — крупный, даже мощный мужчина тридцати одного года от роду, ростом шесть футов четыре дюйма, весом двести семьдесят фунтов. При нем почти постоянно вертится некто наподобие придворного — тощий парнишка, по кличке Грязный Дуг, которого принесло ветром из ниоткуда, вроде как Ронни Кемпа к Баррису. Грязный Дуг трудится уборщиком на сталелитейном заводе, однако он явно живет исключительно ради той работы, которой он занимается здесь, у Рота. Роту, похоже, это нравится, а потому он держит Грязного Дуга при себе в качестве постоянной принадлежности. Очевидно, по распоряжению Рота парнишка также отбросил свою фамилию (Кинни) и стал называть себя Грязный Дуг — но ни в коем случае не просто Дуг. Отношения Рота и Грязного Дуга (которые сродни отношениям Дон Кихота и Санчо Пансы, Холмса и Ватсона, Одинокого Рейнджера и Тонто, Раффлза и Банни) являются составной частью фольклора подростков, занимающихся форсажем и созданием самодельных автомобилей. Они даже обнаруживаются в «форсажных комиксах», которые сами по себе представляются мне весьма интересным явлением. В этом фольклоре Грязный Дуг всегда оказывается отверженным и бесприютным пацаном в отчужденной преисподней, а Рот — неизменно понимающим, хоть он вечно над всеми и посмеивается, гигантом-защитником, настоящим Робин Гудом — знаете, этаким плохим-хорошим гигантом, не принадлежащим к Истеблишменту.

Как-то раз в субботу, когда я был у Рота, Грязный Дуг подъехал туда на одном из двух своих «кадиллаков», и вскоре выяснилось, что он только что пережил еще один опыт прискорбного отторжения. Полиция выдворила его из Ньюпорта. У него есть два «кадиллака», сказал парень, потому как один всегда стоит в мастерской. Машины Грязного Дуга, как и у большинства самодельщиков, всегда находятся в процессе становления. Полоски «более первичной» краски на «кадиллаке», который он в то время вел, как раз и привели к его отторжению в Ньюпорте. Грязный Дуг ехал в Ньюпорт на уикенд.

— Всем копам только и требуется увидеть подобную краску, и ты тут же становишься для них «одним из тех форсажников», — пожаловался он нам. — Они практически следовали за мной по улице и через каждые двадцать пять футов вручали мне квитанцию. Вообще-то я намеревался провести там весь уикенд, но, раз так, мне пришлось вернуться.

На выставках самодельных машин подростки обычно спрашивают у Рота: «А где Грязный Дуг?» И если того по какой-то причине рядом не оказывается, Рот нанимает любого окрестного пацана, который знает всю историю, и замещает им Грязного Дуга — просто чтобы фанаты не расстраивались.

Таким образом, Рот защищает имидж Грязного Дуга, даже когда парня нет в округе, и я думаю, что это становится очень важным фрагментом мифологии. Вся штука состоит в том, что Рот не покупается на показушное представление «Национальной форсажной ассоциации», которая, по своим собственным причинам, совсем не обязательно связанным с соображениями какого-либо конкретного подростка, пытается ассимилировать форсажную традицию в конвенциональную Америку. Упомянутая ассоциация хочет, чтобы все подростки выглядели совсем как кандидаты в «Корпус мира» или вроде того.

Самую суть трений между Истеблишментом НФА и Ротом может наглядно проиллюстрировать их слегка различный подход к гонкам на скорость прямо на улицах. Истеблишмент пытается совсем устранить подобную практику, ограничить гонки на скорость сертифицированными гоночными участками и, более того, всячески давать обычным людям о себе знать. Истеблишмент подталкивает форсажные клубы оказывать помощь седеньким старушкам, чьи машины застряли в снегу, а затем вручать им карточки, где написано что-то вроде: «Вам только что помог член форсажного клуба „Голубая молния“, организации автомобильных энтузиастов, которая считает своим долгом поддерживать безопасность на наших автострадах».

Лозунг Рота таков: «Черт, да если парень хочет ехать, пусть едет».

Модели Рота в высшей степени барочные. Его автомобиль на воздушной подушке — «Ротар» — далеко не так хорош, как продукт баррисовского дизайна, однако его битниковский «Бандит» являет собой величайший objet в сфере создания самодельных автомобилей. Он выглядит очень раблезианской tour de force1 — совсем как взятая из двадцать первого столетия версия форсированного спортивного «форда» 1932 года выпуска. А новая машина Рота, «Мистерион», над которой он работал как раз в то время, когда я там был, представляет собой еще одну tour de force, на сей раз выполненную в самой новейшей концепции создания самоделок, асимметричном дизайне. В основе асимметричного дизайна, как я понимаю, лежит тот факт, что водитель сидит по одну сторону машины, а не посередине, тем самым изначально задавая автомобилю асимметричный мотив. В «Мистерионе» Рота — «пузырчатом» кузове, снабженном двумя моторами «тандерберд» по четыреста шесть лошадиных сил каждый — толстая металлическая ручка идет налево от уровня переднего бампера, как будто от шести часов к трем, а на самом ее верху располагается эллиптической формы конструкция, заключающая в себе блок из трех фар. Справа вообще нет никаких фар: там только небольшой габаритный фонарь, смонтированный лишь затем, чтобы ориентировать встречных водителей. Эта большая ручка, между прочим, идет вверх по сферической геометрической дуге, а не в простой плоскости. А для равновесия там еще есть ручка, поднимающаяся до самой задней части «пузырчатого» верха с правой стороны, как будто от девяти часов к двенадцати, также по сферической дуге, если, конечно, вы способны все это себе вообразить. Так или иначе, этот автомобиль уводит обтекаемость, абстрактную кривую и барочную криволинейность еще на шаг дальше, и я ничуть не удивлюсь, если в ближайшие годы все это нешуточно вдохновит детройтских дизайнеров.

Рот — блестящий дизайнер, но, как я уже говорил, его поведение и позиция прилично разбавляют тот «халазон», посредством которого Истеблишмент пытается пропитать всю эту сферу. Во-первых, Рот, весьма радикальный представитель богемы, продолжает появляться на автомобильных выставках в футболках с короткими рукавами. Именно в такой футболке он, к примеру, был на национальной выставке в нью-йоркском «Колизее». Рот также настаивает на том, чтобы, находясь в пути, спать в машине или в автомобиле-универсале — даже несмотря на то что он теперь заколачивает уйму денег и запросто может путешествовать по первому разряду. Все пришло к своей кульминации в начале этого года, когда Рот приехал на выставку в Терра-Хоте, штат Индиана. Там ближе к ночи Рот просто-напросто выезжал на кукурузное поле, ложился на переднее сиденье, высовывал ноги из окна и преспокойно себе засыпал. Однажды утром какой-то парнишка, проходивший мимо, увидел его в таком виде и сделал фотографию, пока Рот спал, после чего продал ее модельной компании «Ревел», с которой у Рота существует контракт. К фотографии парнишка приложил записку следующего содержания: «Уважаемые господа! Вот фотография человека, которого вы сами называете Королем Самодельщиков». Если верить тому, что об этом случае рассказывает сам Рот, у парнишки, должно быть, имелся просто классный фотоаппарат, поскольку Король Самодельщиков с нескрываемой гордостью заявляет: