Как-то сразу опустилась непроглядная южная ночь с яркими проколами звезд в бархатном небе. Застрекотали в опаленных солнцем кустах кузнечики. Вылезли на прогретую землю мыши, пауки, змеи и прочие гады. Посол так и не вернулся из шахского дворца, а спать хотелось неимоверно.
— Добрый человек, — окликнул Афанасий крутившегося неподалеку дьяка, — а поспать бы нам где…
— Так вон и комнату вам справили, — показал дьяк на дверь, ведущую в заднюю часть дома. — Ковры там. Подушек набросали. Окна без рам, но мы туда тончайший шелк повесили, чтоб мошка не летела. Ложитесь спать, гости дорогие, утро вечера мудренее.
— А посол что? — спросил Афанасий.
— Не вернулся еще, — пожал плечами дьяк. — Он у шаха часто подолгу засиживается. В шашки-шахматы, дорогие тавлеи золоченые с ним играет.
— Сдружились, значит?
— Да не то чтоб… Местные вельможи боятся у шаха выигрывать, нравом-то он крут, еще велит головы лишить. А Василий наш ничего, не боится. Соколом глядит. Оттого шах его и уважает, и с интересом относится.
— Понятно, — пробормотал Афанасий, которому не давало покоя какое-то нехорошее чувство.
«С обжорства, наверное, — подумал он, — авось пройдет к утру».
Он открыл дверь и вошел в комнату, где уже храпели его спутники, разметавшись на дорогих коврах. Стараясь не наступить им на руки и ноги, Афанасий лег и утонул в глубоком ворсе. Подтащил под голову набитую тончайшим пухом подушку, хотел подумать о чем-то, но забылся тяжелым сытым сном.
Разбудил его громкий голос Василия-посла, ворвавшийся в комнату с лучами рассветного солнца:
— Вставайте, вставайте, гости дорогие!
— Что, что такое? — спрашивали купцы сиплыми голосами, протирая кулаками слипшиеся очи.
— Умываться будем, причесываться — и к шаху. Выпросил я для вас времени, чтоб жалобку подать.
— Ай спасибо, Василий, радетель наш, — поклонился Андрей.
Другие купцы тоже закланялись, закрестились на иконы.
Послу отчего-то стало тревожно. А вдруг зря он вчера настроил шаха против этих людей, умеющих быть благодарными и безобидных на вид? Хотя так ли уж они безобидны? Часто так бывает, что злодеи да убийцы подсыльные выглядят сущими ангелами. А чуть зазеваешься — нож в спину.
«Все, — оборвал он поток темных дум. — Если эти купцы обычными прохожими или впрямь пострадавшими окажутся, отмолит он этот грех, а ну как нет? Второй жизни не будет, а расположения княжеского еще когда нового сыщешь? А своя рубашка ближе к телу, как ни крути».
Лицо посла отнюдь не выдавало его переживаний. Он был бодр и весел. Поторапливал купцов, отпуская на их счет безобидные шуточки и получая в ответ добродушные улыбки. Тверичи долго плескались в деревянных тазиках с прохладной водицей, набранной тут же в источнике. Детина, что не пускал их за ворота, принес одну большую тряпку, которой утерлись все, по старшинству. Дьяк, оказавшийся еще и брадобреем, бронзовыми ножницами подровнял отросшие за путешествие лохмы. Вычесал костяным гребнем особо крупные колтуны. Отступил на пару шагов, глядя на дело своих рук. Нахмурился. Крикнул детине:
— Эй, ты, сбегай-ка на кухню за горшком.
— Это зачем еще? — спросил Василий, жестом останавливая стражника.
— Как зачем? Смотри, заросли, аки лешаки. А мы сейчас им горшок на голову наденем и сострижем все, что оттуда вытарчивает. Лепые будут да красные.[26]
— Хватит ужо, остынь, — оборвал его Василий. — К шаху пора, его ждать заставлять негоже.
Купцы, которым эти дела тоже поднадоели, согласно закивали головами. Разряженный в пух и прах Василий влез на коня и, тронув коленями его бока, поехал из растворившихся ворот. За ним, как утята малые, потянулись тверичи, а следом пристроились двое посольских, запахнув плотнее нагольные кафтаны.
Пройдя саженей тридцать, они достигли ворот шахского дворца. Предупрежденные заранее привратники распахнули створки. Караван чинно проследовал в ханский двор. Купцы старались вести себя сдержанно и головами не крутить, рты на бродивших вокруг павлинов не разевать. Но величие и богатство шахского двора изумляло. Ровно подстриженные кусты, увитые розами беседки, мраморные фонтаны, золотые статуи, мозаика бассейнов, в которых плескались диковинные рыбы.
— Богато живут, — пробормотал Хитрован. — Золотища-то сколько!
— Ты в палаты кремлевские бы сходил, что в Кремле московском, там этого золотища в разы поболе, — назидательно ответил ему Андрей.
— Тише вы, православные, — вполголоса урезонил их Афанасий. — Не на базаре.
Притихшие, вошли они в шахский дворец под бдительным оком стражей с обнаженными саблями. Похожий на песочные часы распорядитель провел их в узкую боковую дверь и растворился в царившем под сводами полумраке.
Купцы оказались в небольшой комнате. Вдоль стен на лавках устроились визири, чуть поодаль стояли воины, держа наготове опасно поблескивающие в темноте кинжалы.
А в дальнем конце возвышался трон с резной спинкой. На троне, чуть развалясь, сидел шах. Длинными тонкими пальцами он перебирал сушеные финики на золотом подносе, но в рот их не клал.
Купцы оглянулись, ища глазами посла Василия, но поняли, что тот незаметно отстал. Значит, надеяться придется лишь на самих себя. Афанасий, тряхнув расчесанными кудрями, вышел вперед.
— Здрав будь, шах Ширванский, — поклонился он в пояс. Никто, кроме Михаила, его слов не понял, но поклон повторили все. — Хотим просить у тебя…
— Почему не по титулу обращаешься? — прервал его шах.
— Прости, не знаю я титула твоего, из далеких мы земель…
— С просьбой пришел к владыке и даже титул его не узнал? — В голосе шаха послышались одновременно и насмешка, и угроза.
— Не было…
— Понял я, понял, — отмахнулся шах от оправданий, как от назойливой мухи. — Короче.
Афанасий смешался. Ему хотелось послать куда подальше спесивого шаха, что так неласково встречает путников, да еще и без всяких причин, но это означало бы подписать смертный приговор, причем не только себе, но и своим спутникам. Михаил, почувствовав его напряжение, подошел и встал с другом плечом к плечу.
— Пришли мы к тебе, шах, просить о милосердии, — с трудом подбирая слова, продолжил Афанасий.
— О милосердии? — Шах покачал головой. — Что же у вас случилось? Неужели заболел кто?
— Нет, все здоровы, слава богу, другая беда у нас. Неподалеку от Хаджи-Тархана подданные твои, что в кайтакских землях живут, корабль наш порушили и товар забрали. Коль в твоих землях разбой произошел, то кажется нам справедливым, если прикажешь товар вернуть да деньгу отдать за корабль потопленный. За постой денег просить не будем. Потом Василию спасибо скажем.
