Вследствие изобилия возможностей добычи пищи конфликты между сообществами неандертальцев не могли привести к военным столкновениям и в худшем случае разрешались драками между отдельными особями или группами. Конфликты внутри сообществ происходили, по-видимому, гораздо чаще. Все сообщества древних людей находились в непрерывной борьбе за выживание с суровой природой и нередко терпели в ней жестокие поражения. Поэтому потребность в сотрудничестве между соседними сообществами чаще всего перевешивала взаимное недовольство и закреплялась сексуальными связями между членами сообществ. Возможен был и частый переход из одного сообщества в другое, поскольку социально-мобилизационные структуры были ещё очень рыхлыми и не могли удерживать в сообществах сплотившихся в них индивидов и групп.
Постоянное перемешивание сообществ, их перемещение в широких географических масштабах и скрещивание различных популяций препятствовали разделению человечества на отдельные виды, несмотря на то, что именно в этот период происходит нарастание региональных и местных различий в морфофизиологических признаках древних людей и очень сильно развивается полиморфизм, то есть множественность форм строения черепа и костей, сочетающего как примитивные, так и прогрессивные признаки. Доходит до того, что останки палеоантропов, найденные на одной и той же стоянке, в одном и том же археологическом слое и датируемые по радиоизотопным «часам» одним и тем же временем, могут быть отнесены к разным эпохам эволюции человека, хотя все они так или иначе относятся к неандертальскому виду. Идёт многотысячелетняя борьба как на генетическом, так и на соматическом уровне меду остаточными признаками обезьяны и нарождающимися признаками человека. При этом одни архаичные черты могут исчезать, но зато сильнее проявляются другие.
Может, например, появляться высокий лоб, объёмный мозг, уплощённые лицо и затылок при большом надглазничном валике, как у человека из пещеры Схул на горе Кармель в Израиле, жившего около 40 тыс. лет назад. Могут сочетаться большой объём мозга и округлый затылок с очень толстыми стенками черепа, как у женского черепа из Сванскомба возле Лондона в Британии, возрастом около 250 тыс. лет назад. Могут соседствовать на одном черепе покатый обезьяний лоб, надглазничный валик и толстые резцы с вполне современным человеческим лицом и затылком, как у человека из пещеры Табун на горе Кармель в Израиле. Могут сопутствовать относительно маленький мозг объёмом 1100 см3, низкий скошенный череп, большой надглазничный валик с мелкими, неотличимыми от современных зубами, вполне современным лицом и затылком, как у человека из Штейнгейма возле Штутгарта в Германии, жившего около 300 тыс. лет назад. Может возникнуть почти уже современный череп с огромным мозгом объёмом 1740 см3, но без подбородка, как у человека из пещеры Амуд возле Тивериадского озера в Израиле. Могут сочетаться высокий лоб с выступающей челюстью без подбородочного выступа, на которой находятся вполне современные маленькие зубы, как на черепе из Эрингсдорфа в Германии, возрастом около 300 тыс. лет. В Фонтешеваде, на западе Франции найдены фрагменты черепов возрастом около 150 тыс. лет, причём у одних черепов имеются крупные надглазничные валики, а у других они полностью отсутствуют.
Даже у современных людей нет-нет, да и проскакивают некоторые обезьяноподобные черты. Всё это с нашей точки зрения убедительно свидетельствует, что человек современного типа не был чем-то совершенно посторонним для неандертальцев. Он не только произошёл от неандертальцев или от какой-то региональной группы неандертальцев, он постоянно происходил из неандертальцев эволюционным путём в бесчисленных экспериментах природы, в которых постепенно современные человеческие признаки вытесняли обезьяноподобные. По мере роста объёма мозга под влиянием усложнённой биологической работы, перераставшей в труд, происходила перестройка всего черепа. Сначала скошенный череп обезьяны не давал разрастаться мозгу, и поэтому череп разрастался назад, становился удлинённым, выпячивался в затылочной части и превращался в затылочный бугор. Объём мозга в таком черепе мог быть даже больше человеческого, но количество нервных связей в таком мозгу оставалось значительно ниже, чем у современного человека. По мере роста нервных связей покатый обезьяний лоб с большим трудом возвышался, возникал высоколобый человеческий череп, а удлинение черепа назад с затылочным бугром отбраковывалось отбором, поскольку рождение детей с подобными черепами нередко приводило к разрыву матки и смерти как матери, так и ребёнка. Затем рост мозговой части черепа с высоким лбом стал приводить к уменьшению лицевой части черепа, и формирующийся человек окончательно распрощался с обезьяньей мордой, вытянутой далеко вперёд и наделённой массивными челюстями.
Возможно, этому помог и половой отбор, при котором преимущество получали красавицы и красавцы с маленьким лицом, чувственными губами, большими глазами и высокими лбами. Поднятие лба стало разглаживать надглазничные валики, пока они совсем не исчезли, а сокращение челюстей путём вдавливания их внутрь привело к выдавливанию наружу и вниз подбородочного выступа. Зубы на этих челюстях, приспособившись к биологической работе по разжёвыванию размягчённой на огне и очень разнообразной пищи всеядного существа потеряли различия по специализации. Клыки сравнялись с резцами и прочими зубами и образовывали тот ровный ряд, который придаёт человеку такое обаяние и покоряет противоположный пол, озаряясь лучезарной улыбкой. Видимо, половой отбор сыграл свою роль и здесь в силу устойчивого предпочтения в сексе тем особям, которые обладали такой улыбкой. Так эволюция постепенно «вылепила» из неандертальца человека современного типа.
Такой сценарий эволюции человека подтверждается и тем обескураживающим исследователей фактом, что останки людей современного типа часто находят в археологических слоях более глубоких, чем останки неандертальцев, либо они сосуществуют в одном и том же слое. Объясняется это чаще всего длительным параллельным существованием палеоантропов с людьми современного типа в совершенно разных и альтернативных друг другу типах сообществ.
Между тем проблема соотношения неандертальцев с людьми современного типа остаётся одной из самых неясных и дискуссионных проблем антропологии, окружённых таким густым лесом гипотез, что он нередко заслоняет саму возможность её решения. Утверждается, например, что неандертальцы не могли быть предками современных людей в силу очень большого расхождения между морфофизиологическими типами тех и других. Но если следовать этой логике, то земноводные не могли произойти от рыб, пресмыкающиеся от земноводных, а млекопитающие от пресмыкающихся. Сторонники другой довольно распространённой гипотезы утверждают, что люди современного типа произошли от какой-то локальной группы неандертальцев, а затем их популяция в результате преимуществ их поведения стала расти, они стали вытеснять неандертальцев и в конце концов истребили их. Исследователи, которые придерживаются этого сценария, придумали даже некую битву при Крапине, в которой люди современного типа наголову разгромили классических неандертальцев и истребили их затем по всему европейскому континенту. Крапина – селение в бывшей Югославии, возле которого найдены останки неандертальцев и людей современного типа, лежащие в одном археологическом слое. Сценарий этот, несомненно, связан с проецированием на антропогенез геноцида времён второй мировой войны и других явлений геноцида из истории цивилизаций. Анахронизм и фантастичность такого объяснения очевидны. Ещё один катастрофический сценарий заключается в том, что неандертальцы сами истребили друг друга из-за отсутствия лобных долей мозга, ответственных за поведение и связанных с этим обстоятельств приступов агрессии.
Очень распространён и попал во многие учебники сценарий, базирующийся на разделении ранних неандертальцев и поздних, или классических. Считается, что ранние неандертальцы произошли от какой-то популяции архантропов около 300 тыс. лет назад и стали предками как классических неандертальцев, так и современных людей. Это означает, что все поздние неандертальцы были тупиковой ветвью, полностью вымершей около 30–40 тыс. лет назад, а их место заняли люди современного типа, повторно освоившие европейский континент. Впрочем, некоторые сторонники этого сценария допускают, что произошло слияние обоих ветвей и вытеснение обезьяньих признаков возникло генетическим путём. Ещё один вариант этого сценария заключается в том, что именно ранние неандертальцы трансформировались в людей современного типа, а классические неандертальцы эволюционировали не столько в направлении усовершенствования орудий труда, сколько по линии повышения своей физической силы, физического развития, и потому лишь незначительная их часть смогла выжить, слившись с быстро прогрессировавшими ранними неандертальцами.
