я… Не помню.
– Что-о?! – вскричал Бен-хадад. – Ты хочешь сказать, что вот это и было оно? И ты даже не помнишь что?
– Бен, я смерть как тебя люблю, но, пожалуйста, заткнись, – сказал ему Перекрест. – Молот, что мы делаем дальше?
– Я ничего не помню… – повторил Кип.
– То есть мы приперлись сюда только ради того, чтобы ты не мог ничего вспомнить?! – взвился Лео-Большой. Он часто вел себя как ублюдок, когда испытывал боль.
– Лео, это за пределами времени, – сказал ему Кип. – Это… Прямо сейчас я не могу ничего вспомнить. Но думаю, что вспомню в будущем. Вот только… одна вещь: я знаю, что нам надо подняться наверх.
– Мы и так уже наверху, – возразил Перекрест. – Разве что на крышу? А, ладно! Купил на ден, покупай и на данар! Лезем, ребята!
Они высыпали из комнаты – Феркуди и Перекрест помогали Бен-хададу, – мимо Черных гвардейцев, с удивлением поглядевших им вслед, и подошли к двери, за которой была лестница, ведущая на крышу.
– По крайней мере, здесь нет Светлых гвардейцев, – пробурчал Лео-Большой. – Но нет и ничего другого, головой ручаюсь.
– Лео, Винсен, Феркуди, вы охраняете дверь, – сказал им Перекрест. – Кип… Пожалуйста – пожалуйста! – скажи, что ты хоть что-нибудь нашел.
– Это… – Кип зажмурился.
Ведь было же что-то! Что-то насчет этого места… Он почти ощущал вкус этих воспоминаний. Каким-то образом он знал, что только что увидел всю жизнь Белой, каждое принятое ею решение, все ее ошибки, все замыслы… и все же не мог ухватить то, что ему было нужно.
«Ну же, давай! Какой смысл обладать суперспособностью, если она не открывается, когда в ней есть необходимость?»
– Тея, – проговорил Кип, – здесь что-то есть. Я уверен в этом.
– Что-то? – переспросила Тея. – В смысле, что-то конкретное? Типа входа в потайной туннель Белой? Кип, мне почему-то не кажется, что здесь наверху может быть вход в туннель.
– Я не знаю!
– Точно, туннель! – воскликнул Феркуди, мгновенно возбуждаясь. – То, о чем говорили мои родители! Длиннющий туннель под морем, который выходит на Батарейный остров. Туннель! – повторил он и показал вниз, как если бы они не улавливали чего-то очевидного. – Вот только… Кому могло прийти в голову начинать туннель отсюда, сверху? Может быть, он где-то в подвалах?
– Ферк, ты что, не слышал, о чем мы только что гово… – начал Кип и перебил себя: – Ладно, забудь!
Тея, закрывшись ладонью от солнца, пыталась расширить зрачки до париллового диапазона и мигала от яркого света. Изнутри здания послышался оклик. Голос принадлежал одному из Черных, и Кип понял, что те пытаются их предупредить.
– Эта дверь запирается? – спросил Перекрест.
Винсен покачал головой:
– Только изнутри. У кого-нибудь есть стрелы? Черт… Может, кто-нибудь сможет набросать стрелы из люксина?
Ему никто не ответил. Лео-Большой, рука которого по-прежнему была на перевязи, всем весом привалился к двери.
– Пожалуйста, скажите мне, что у них нет мушкетов, – попросил он.
Он явно все еще страдал от боли, но в его голосе звучала решимость. Решимость умереть с честью. «Вот к чему я привел моих друзей…»
– Молот, – сказала Тея, – у тебя же есть очки! Попробуй все по очереди.
Кип надел под-красные очки. Они действовали все так же чудесно: все детали под-красного диапазона накладывались на окружающее, не заставляя его жертвовать видимым спектром. Вероятно, их сделал сам Люцидоний. Однако они ничем ему не помогли. Засунув их обратно в чехол, Кип вытащил сверхфиолетовые. И вновь, это было удобнее, чем сужать зрачки до сверхфиолетового диапазона, плюс он мог одновременно видеть видимый спектр. Он огляделся вокруг, не зная, что ищет.
Дверь затрясли, потом раздался глухой удар – кто-то попытался ее открыть, но не ожидал встретить сопротивление. Удар повторился.
– Не обращай внимания! – сказала Тея. – Погляди-ка вон там.
Лео-Большой возле двери приник к земле, по-прежнему удерживая дверь плечом, но стараясь держаться как можно ниже. Прогремели два выстрела, и от двери отлетели щепки – на уровне головы и плеч. Если бы Лео не пригнулся, он был бы мертв. Винсен протолкнул крошечную бомбу-вспышку сквозь дыру, проделанную мушкетной пулей.
– Кип! – окликнула Тея. – Я что-то вижу!
Он поглядел туда, куда она показывала. И действительно, в сверхфиолетовом спектре виднелось что-то едва заметное. Оно имело форму ключа. Кип надавил на него…
Ключ пропал. На его месте появилась надпись, пылавшая белым огнем на полу возле самого края башни. Язык был Кипу незнаком.
– Э-э… Кто-нибудь может это прочитать? Что там написано? – спросил Кип у отряда.
Перекрест поглядел на буквы.
– Это древнепарийский. Тут сказано… э-э… гм… так, тут формальный падеж, значит, что-то вроде: «Желаешь ли ты лететь, о Белая?»
Рядом с надписью появился другой ключ, побольше.
– Да! – вскричал Кип. – Это оно!
Он надавил на второй ключ всей ладонью. Отодвинулась панель, под которой обнаружился длинный рычаг. Кип в возбуждении поглядел на Тею.
Дверь взорвалась на расстоянии какого-то волоса от лица Лео, ранив его в щеку отлетевшей щепкой.
– Ну? Чего вы ждете?! – проревел он.
Кип взялся за рычаг и потащил. Он провернул его до самого конца, пока тот не коснулся камня с другой стороны. Что-то заскрежетало, сдвинулось… Все принялись оглядываться, ища отверстие туннеля.
– Где же тайный ход? – спросила Тея. – Как ты думаешь, что там будет? Какой-нибудь скат?
– Э-э, вон там какая-то фиговина, – сказал Феркуди, указывая пальцем.
На внутренней стороне одного из зубцов парапета возник здоровенный болт с проушиной, в которую был продет стальной трос. Другой его конец уходил в камни у них под ногами. Вокруг этого места по камням разливалось свечение.
– Не наступайте туда! – испуганно вскрикнула Тея.
– Это храповик, – вдруг сказал Бен-хадад. – Рычаг с зубчатой передачей.
– Что? – не поняла Тея.
Но Кип уже сообразил. Он перекинул рычаг вперед и снова потащил на себя.
– У нас почти нет времени! – крикнул Лео-Большой.
– Неприемлемо! – проорал Перекрест. – Готовьте люксин!
«Откуда он слово-то такое взял – «неприемлемо»?
С каждым качанием рычага трос все больше выползал из пола, понемногу пересекая весь диаметр вершины башни.
– Для чего нам эта штука? – спросил Кип. – Где тайный ход, черт побери? Это ведь должно быть что-то вроде ската, верно?
До него доносились звуки швыряемого люксина, вопли и мушкетные выстрелы, треск ломаемой двери, но он не мог уделять этому время. Его мир сузился до этого конкретного места, этой конкретной задачи. Стальной трос наконец полностью вылез из пола и обвился вокруг чего-то наподобие шкива на столбе, водруженном на другом краю башни. Кип качнул еще раз, но трос больше не появлялся: рычаг ходил взад и вперед, не встречая сопротивления. Дело было закончено, в
