Поэтому возникшее с появлением культуры уважение к живым, выражающееся в заботе о них, когда они умерли, сочетается с предохранительными действиями, направленными на то, чтобы помешать им вернуться назад. Забота о мёртвых проявляется в ритуалах захоронения, в горевании близких, в воспоминаниях, в подготовке могилы, в проводах в последний путь. У поздних неандертальцев могилы окружаются рогами горных козлов, обкладываются камнями, осыпаются цветами. Это доказывается, например, археологическими находками в пещере Шанидар в Ираке, в пещере Тешик-Таш в Узбекистане и в других местах. А затем, отдав дань памяти живым, выраженной на очень ещё несовершенном языке, приступают к жестокому обращению с мертвыми телами. Скрюченные позы погребённых указывают на то, что их связывали накрепко нарезанными из кожи животных прочными ремнями. Их засыпали землей, сверху набрасывали тяжёлые камни. И всё же вой волков, рычание зверей в тёмные ночи за пределами убогих жилищ вызывали страх и опасения того, что тот или иной мертвец вернулся, чтобы сожрать живых. Страх перед стихиями природы, перед хищниками, мертвецами, неудачами на охоте, болезнями был и остаётся одним из побудительных мотивов религиозной деятельности.
Возникновение первых религиозных представлений связано не только с анаимизмом, но и с антрпоморфизмом, с перенесением на природу способов мобилизации, общественных потребностей и жизненных проявлений людей. Это, так сказать, фейербаховский путь возникновения религии, описанный немецким классическим философом Людвигом Фейербахом. Последний рассматривал в качестве главного источника религиозных представлений перенесение в человеческих представлениях собственного сознания человека на окружающую человека природу, на внешний мир. Но есть и другой путь – путь магии, который глубоко и всесторонне связан с отмеченным Фейербахом. Этот путь мы рассмотрим в следующих разделах.
14.5 Неандертальцы и люди современного типа
С самого открытия неандертальцев их репутация в культуре современной цивилизации, в особенности в массовой культуре, была чрезвычайно низкой. Уже первый обнаруженный в долине Неандерталь череп палеонтропа был охарактеризован немецким учёным фон Вирховым как останки современного человека, поражённые врождённым уродством. Несмотря на дальнейшее научное доказательство положения неандертальцев на лестнице эволюции в качестве необходимого звена в происхождении человека, они продолжали восприниматься массовым сознанием как уродливые звероподобные существа, скорее карикатуры на человека, чем его почитаемые предки. Уже во второй половине XX века, сразу после открытия первых неандертальцев в газетах самых разных стран стали появляться их описания в качестве грубых, агрессивных и тупоголовых существ. Их называли бровастыми идиотами.
Свою лепту в негативное изображение неандертальцев внесла и художественная литература. «Мы, в сущности, почти ничего не знаем о том, как выглядел неандерталец, – писал выдающийся британский писатель-фантаст Герберт Уэллс в книге «Очерк истории», – но всё даёт основание предполагать, что он был покрыт грубой шерстью, уродлив с виду или даже омерзителен в своём непривычном для нас облике, с покатым и низким лбом, густыми бровями, обезьяньей шеей и коренастой фигурой». В новелле «Люди-гризли», написанной в 1921 г., Уэллс создал ещё более отталкивающий образ древнего человека.
Ещё более частым отрицательным героем литературных произведений, а с изобретением кинематографа – художественных и научно-популярных фильмов стал неандерталец с 30-х годов XX века. Давление массового сознания, «воспитанного» множеством изображений неандертальцев как могучих, но уродливых и зловредных монстров, в какой-то мере ощущается и в науке. Возможно, оно сыграло какую-то роль в категорическом отрицании многими антропологами самой возможности эволюционной трансформации древних европейцев в людей современного типа.
Другим фактором, оказавшим побочное влияние на восприятие неандертальцев как боковой, тупиковой ветви эволюции, явилась интеллектуальная мода на отрицание так называемого «европоцентризма», которая широко распространилась в Западной Европе и США в связи с популярностью цивилизационного подхода (Н. Данилевский, О. Шпенглер, А. Тойнби и др.). Его сторонники настаивали на неприменимости западноевропейского типа развития и соответствующих ему норм, ценностей и идеалов к изучению и развитию других локальных цивилизаций вследствие принципиального различия путей эволюции каждой из таких цивилизаций. Тем самым критичность мышления, выработанная в европейской науке, обернулась против признания реальной роли Европы и западного мира в целом в эволюции человечества. Эту тенденцию подпитало и стремление порвать с колониальным прошлым европейских государств.
Третьим побочным эффектом, воздействовавшим на мышление археологов и антропологов, категорически отрицавших возможность трансформации неандертальцев в людей современного типа, явилось устоявшееся во мнении европейцев именно европоцентристское представление об Африке как источнике наиболее древних форм эволюции и местообитании отсталых и слаборазвитых племён.
На фоне психологических установок, подготовленных вышеперечисленными побочными влияниями, происходило археологическое исследование африканских стоянок первобытных людей и формировалось устойчивое представление об африканском происхождении людей современного типа, которое исключало неандертальцев из числа предков современных людей или, по крайней мере, отводило им незначительную роль в антропогенезе. Это представление вскоре было признано большинством антропологов в качестве основы эталонной модели происхождения человека современного типа.
«К началу верхнего плейстоцена, т. е. как раз к тому времени, когда в Европе появляются неандертальцы, – отмечает российский исследователь Л. Вишняцкий, – в Африке заканчивается в основном сложение комплекса анатомических признаков, характеризующих людей современного физического типа. Об этом свидетельствуют находки древнейших хомо сапиенс, сделанные на юге и востоке континента. Некоторые из них имеют возраст свыше ста тысяч лет, а совсем недавно на местонахождении Херто в Эфиопии обнаружили сразу три черепа, очень похожих на современные, но относящиеся ко времени около 160 тысяч лет назад» (Вишняцкий Л.Б. История одной случайности, или происхождение человека – Фрязино: Век 2, 2005 – 240с., с. 45).
Обстоятельная и очень убедительная критика концепции раннего африканского происхождения человека современного типа проведена в предисловии к последнему изданию книги другого российского исследователя, Ю. Семёнова «Как возникло человечество» (М.: Гос. публ. ист. б-ка России, 2002 – 790с.) на основе анализа большого множества зарубежных источников. Эта концепция в её первоначальном варианте была предложена ещё в 1975 г. Р. Протшем, затем развита и разработана на определённой интерпритации самых различных африканских находок в трудах Р. Бройера, К. Гровса, Д. Джохансона, К. Стрингера, Р. Клейна и их единомышленников. «Сторонники этой концепции, – отмечает Ю. Семёнов, – с самого начала утверждали, что она основана на фактах находок остатков людей современного физического типа, живших в Африке южнее Сахары если не 200 и не 150 тысяч лет, то, по крайней мере, ранее 100 тысяч лет тому назад» (Там же, с. 20–21). В середине 90-х годов большинство исследователей сочло эту концепцию всесторонне подтверждённой фактами и о ней заговорили как об общепризнанной.
Они ссылались на находки останков людей, близких к современным по своим анатомическим признакам в Летоли и Мумба (Танзания), Элие Спрингсе (Кения), Бордер-Кэйв (Южная Африка) и др.
Анализ, проведённый Ю. Семёновым на материалах наиболее авторитетных международных источников, показывает, что в этом «внушительном» списке отсутствует какая-либо доказательность и достоверность, необходимая для фактического подтверждения африканского происхождения людей современного типа. Все указанные в данном списке находки либо содержат примитивные архаические признаки, либо чересчур фрагментарны, чтобы можно было делать из них сколько-нибудь обоснованные выводы, либо датированы с огромным завышением древности ископаемых останков. При этом сами сторонники концепции африканского происхождения хомо сапиенс последовательно отказывались от многих своих более ранних фактических обоснований этой концепции ввиду полной несостоятельности таких обоснований и пытались найти обоснования в новых находках, причём эти обоснования позднее также при более тщательном изучении оказывались столь же несостоятельными.
Предоставим слово Ю. Семёнову:
«Находки Летоли-18 и Элие Спрингс все авторитетные антропологи с самого начала рассматривали как примитивные, далёкие от людей современного типа. С такой оценкой согласны сейчас и сторонники концепции раннего африканского происхождения современных людей. Никто из них теперь даже не упоминает о находке в Мумба. По существу, сейчас говорят только о находках в Бордер-Кейв, Класис ривер маус кэйвс в Южной Африке и Омо Кибши» (Там же, с. 190) однако у всех трёх находок в Омо Кибши либо явно архаичные, либо частично примитивные черты. Детальный анализ находок в Бордер-Кейв привёл палеоантрополога Р. Корручини к выводу, что они далеки от полной анатомической современности, модерности. Находки в Класис ривер маус кэйвс слишком фрагментарны, чтобы можно было утверждать их принадлежность к современному типу. «Этот обзор, – пишет Ю. Семёнов, – делает понятным, почему практически все антропологи, независимо от их отношения к концепции, признают, что все африканские находки, которые легли в основу этой концепции, либо неясны морфологически, либо спорны по времени, либо, наконец, ущербны и в том, и в другом отношении…» (Там же, с. 23–24).
