— Что ж, желаю удачи, — ехидно подытожил Сарваш.
На что надеялся Розоне, Сарваш представлял слабо. На то, что папа растрогается и отдаст распоряжение Марцинкусу порвать все связи с Кальви?
Реальность оказалась куда прозаичней. Шли дни, недели, а ответа из Ватикана так и не было. Папская канцелярия даже не уведомила акционеров о том, что получила их письмо, не говоря уже о резолюции. Иоанн Павел II предпочел хранить весьма невежливое молчание.
Дела шли своим ходом, дата апелляционного суда неумолимо приближалась. Синьор Кальви уже и забыл о своих показаниях, как он перечислял деньги социалистической партии — подтверждать их он не собирался, видимо боялся, как бы за такие признания благодарные социалисты не поднажали на судей и те не накрутили ему срок побольше.
В общем, президент Банка Амвросия готовился к суду, Сарваш уже предвкушал скорое заключение Кальви под стражу прямо в зале суда, но неожиданно, словно из небытия, в его кабинете появился Франческо Пацьенца со свое неизменной трубкой.
— У меня к вам необычная просьба, — произнёс он. — Гонорар большим не будет, как собственно и работа, которую я хотел бы вам поручить.
— Заинтриговали, — признался Сарваш. — Так в чём дело?
— Я читал ваше резюме, там написано, что вы владеете турецким языком. Это так?
— Допустим, — немногословно признал Сарваш, пытаясь понять наперёд, что от него хочет Пацьенца.
Франческо Пацьенца взял в руки портфель, вынул из него конверт и протянул его Сарвашу:
— Сможете сделать перевод?
Сарваш оценивающе посмотрел на Пацьенцу, потом в конверт. Внутри оказалась вырезка пространной статьи из газеты на английском языке. Ещё была пара машинописных листов с чем-то вроде следственного протокола на итальянском.
— И вы хотите заплатить мне за перевод? — на всякий случай уточнил Сарваш, ибо ещё ни разу на своем посту в расчетном отделе переводами, тем более на турецкий язык, он не занимался.
— За перевод и конфиденциальность, — уточнил Пацьенца. — Мне бы не хотелось, чтобы о моей просьбе кто-нибудь впоследствии узнал.
— Простите за дерзость, а разве кроме меня в Милане нет знатоков турецкого языка? Хотя бы профессиональных переводчиков?
— А у вас проблемы с языком?
— А у вас проблемы с доверием незнакомым людям?
Пацьенца не ответил на вопрос, и Сарваш понял, что попал в самую точку.
— Мы ведь не первый раз с вами сотрудничаем, Изакко. К тому же я знаю человека, который очень вам доверяет, и её мнение не может быть для меня пустым звуком. Если бы вы оказали мне эту услугу так же чисто, как и ту с Карло Кальви, я был бы вам очень признателен.
На счёт истории с Карло Кальви Сарваш не был уверен, что сделал что-то полезное для Пацьенцы. Но вот благожелательное отношение к собственной персоне со стороны Лили Метц было новостью.
— Ну, хорошо, — произнёс Сарваш, — я сделаю перевод, но на прежних условиях.
— Вы по-прежнему не научились тратить деньги? — саркастически вопросил Пацьенца.
— Я по-прежнему привык ценить каждую минуту своего свободного времени. Мои условия не изменились.
— Хотите, чтобы синьор Кальви уступил свои акции по заниженной цене?
— Скоро он сделает это без всяких уговоров. Просто в нужный момент намекните ему, что покупатель есть. И добавьте, что после бегства Бенедетти, вряд ли кто-то ещё захочет покупать долги в обмен на пост всего лишь вице-президента.
Договорившись об обмене услугами и сроке перевода, Пацьенца покинул кабинет, а Сарваш ознакомился с предоставленным ему материалом. Газетную статью написала некая Клэр Стерлинг, и речь в ней шла о прошлогоднем покушении на папу римского Иоанна Павла II. При беглом прочтении этот журналистский материал казался редкостным словоблудием, полным намёков и не понятно на чём обоснованных предположений. Заканчивался он выводом, что убийство папы заказал советский КГБ, организовали его болгарские спецслужбы, а исполнил завербованный и обманутый ими турок Агджа.
То, что на первый взгляд показалось Сарвашу машинописным протоколом, оказалось сухим канцеляристским описанием некой римской квартиры с детальной прорисовкой местоположения мебели, цвета обоев и жалюзи. Имя хозяина апартаментов было тщательно вымарано черной пастой.
Как человек, родившийся и много лет проживший в Османской Империи, а после её распада поддерживающий деловые связи с гражданами Турецкой республики, Сарваш знал язык превосходно, порой ему казалось, что даже лучше родного, ибо по-турецки ему было с кем поговорить, а знающих идиш с каждым годом находилось всё меньше и меньше.
С переводом Сарваш справился за час, написав его от руки максимально красивым почерком, на какой только был способен.
Когда на следующий день Пацьенца вернулся за переводом, Сарваш лукаво улыбаясь, подал ему рукописный текст.
— Простите за любопытство, — произнёс он, — кому вы хотите всучить эту ахинею?
Пацьенца сделал вид, что изучает перевод, который должен для него казаться набором каракулей, но все же спросил:
— Вы с чем-то не согласны?
— А вам самому писанина этой Стерлинг кажется убедительной?
— Почему бы и нет, это ведь всего лишь версия.
— Очень глупая и неправдоподобная версия, смею заметить.
Взгляд Пацьенцы стал куда более заинтересованнее.
— Аргументируйте, — предложил он.
— С удовольствием, — согласился Сарваш. — Вы знаете, что пантюркисты, которыми и являются «серые волки», к коим и принадлежит Агджа, заявляют о воссоздании Великой Турции? Вы хотя бы примерно представляете её границы?
Пацьенца неопределенно мотнул головой:
— Времена Османской Империи?
— Можно и так сказать. Вся соль в том, что пантюркисты согласно своей доктрине претендуют и на территории, принадлежащие сейчас СССР. Поэтому в связи с фантастическим сочинением госпожи Стерлинг мне вдруг стало интересно, как коммунистический КГБ договорился о найме убийцы с турецкими неофашистами? Я даже не буду иронизировать над тем, что подобный союз невозможен хотя бы на уровне идеологий, всё-таки в СССР очень любят упирать на то, что во Второй мировой они одержали сокрушающую победу над своим врагом — фашизмом, а фашисты всех времен, стран и мастей до сих пор называют своим главным врагом коммунистов. В Италии это видно в наши дни как никогда чётко.
— Я понял вашу позицию, но это всего лишь журналистское мнение.
— Согласен. Вот только мне интересно, как госпожа Стерлинг видит заключение соглашения между «серыми волками» и КГБ? «Волки» согласились убить папу, но в замен потребовали вернуть Турции территории Кавказа и Крыма? Или это происходило как-то иначе?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
