себя больным и уставшим, но к концу второй недели, горячее тело мужа уже привлекало внимание, а запах манил и радовал. Все началось, как у подростков, с невинных поцелуев и поглаживаний, но каждую последующую ночь объятия становились все крепче, а ласки яростней.
Салах старался сохранять благоразумие, но запах жасмина каждую ночь толкал на нарушение запретов. Жада каждое утро с сомнением во взоре поглядывал на Ясмина. Когда банщицы доложили о свежих метках на теле омеги, жада стал неприкрыто ухмыляться, глядя на зятя, который по утрам старательно делал постное лицо. Салах не знал, как удержаться в рамках благоразумия, он уже и с подростками в пустыню ездил, и соревнования затеял. «Финиковая война» хоть немного отвлекла от нежного тела супруга, который каждую ночь становился все настойчивей.
Но за пару дней до отлета Ясмин передал Котенка в бережные руки Дина всего на одну ночь, как он думал в самом начале, но ночь плавно перетекла в день, а тот в следующую ночь и следующий день. Салах с большим трудом выбрался из объятий заснувшего супруга, чтобы не пропустить день отлета. На яхте его уже дожидались студенты и будущие абитуриенты, которых родители и родня проводили до яхты наследника. Салах помчался в купальню, по дороге стянув с подноса лепешку.
Ясмин сладко потянулся на пустой постели. Все мышцы отозвались сладкой болью, как будто на тренажерах напрыгался. Удостоверившись, что любимый тренажер уже вне зоны досягаемости, он сладко вздохнул и снова уснул. В спальню просочился Азиз с подносом еды. Омега вяло подумал, что стоило бы поесть, чтобы молоко не пропало…. МОЛОКО!!! Ясмин лихорадочно ощупал свою грудь, но она уже была пустой и выглядела, как обычно!
Отвесив себе мысленно пару оплеух Ясмин отправился сначала в хаммам, а потом в питомник за Котенком. Там его уже дожидался жада. Он ничего не спросил, а только насмешливо посмотрел на свежую метку и россыпь засосов на шее. Котенок был уже сытый и довольно гукал на всех, кто оказывался в зоне его видимости. Увидев оми, он сразу потянулся на ручки. Ясмин подхватил его, хотя внутри чувствовал себя предателем. Ну, надо же было так забыться? Не надо было отдавать ребенка. Может, если бы малыш был рядом, он бы не позабыл обо всем на свете? Омега вздохнул и положил ребенка в переноску. Он собирался кормить его так долго, на сколько хватило бы молока, а сам позабыл обо всем на свете, стоило только оказаться в жарких объятиях мужа.
Отправившись вместе с омегой, жада насмешливо смотрел, как тот устраивался в своем кабинете, собираясь поработать. Котенок на удивление не собирался засыпать, вертел головой, сучил ножками и громким агуканьем требовал внимания. Он хватался за ручку переноски, пытаясь подтянуться и сесть. Ясмин был очень удивлен подобным, но Айдан сказал, что альфы на Сабахе развиваются быстрее других детей. Жада предупредил, чтобы он не удивлялся, если ребенок попробует пойти в полгода. Омеге ничего не оставалось, как отложить свои дела и играть с ребенком, пока тот сладко не уснул от усталости.
К тому времени, как Ясмин перечитал прошлую главу монографии и собрался с мыслями, Котенок уже открыл глазки и довольно загукал в ожидании продолжения игры. Ясмин поджал губы, он искренне надеялся, что у него будет еще хотя бы месяц до того времени, когда ребенок потребует к себе большего внимания. Но делать было нечего, он сложил свои бумаги и взял ребенка на руки.
Это был последний день, когда он смог зайти в кабинет днем. Ночью, когда Котенок сладко спал в кроватке, Ясмин просачивался в кабинет и урывал два — три часа для работы, пока глаза не начинали слипаться. Все дни безраздельно принадлежали ребенку. Они играли, купались в бассейне хаммама, ели и ходили в гости вдвоем. И стоило только альфочке потерять папу из вида, как открывался маленький ротик, и все окрестности оглашала «сирена». От такого возмущенного басовитого крика, весь гарем судорожно подпрыгивал и бросался на поиски Ясмина.
Сам омега был немного обескуражен подобным поведением и скоростью «взросления» малыша. Он, если честно, совсем не помнил Рона в таком возрасте, тогда он разрывался между институтом, зачетами, подработкой. Но он точно помнил, что всегда можно было оставить Рона на соседей, на того же Сашши, если он был не в больнице с Олли, или на других соседей. И они все в один голос твердили, что с таким спокойным мальчиком сидеть одно удовольствие, и легко соглашались присмотреть за ним в будущем. С Котенком такой вариант отпадал сразу же. Он, если и соглашался посидеть на чужих руках, то папа должен был непременно быть рядом и отвлечь его от папы не было никакой возможности, даже игрушки не помогали.
Амин хмыкал и говорил, что не надо было забирать ребенка с собой в гарем, и Ясмин сам виноват в сложившейся ситуации. Жада улыбался и говорил, что маленький Айюб тоже был жутким собственником, но не стоит волноваться, ведь позже у ребенка появятся друзья, и он переключится на них, а пока остается только терпеть. Ясмин и сам это понимал, и с удовольствием ходил с ребенком на руках, прислушиваясь к каждой команде своего наездника. Альфочке нравилось передвигаться на папиных руках, он крутил головой по сторонам и, если что-либо привлекало его интерес, он издавал требовательное «ГУ» и показывал, куда его надо отнести. Таким образом они исследовали внутренний двор с деревом и фонтаном, знакомились с людьми. Альфочка с удовольствием знакомился со всеми, но только на папиных руках, и всякую попытку других взять его на руки пресекал громким ором.
В таких хлопотах шли дни. Однажды утром Ясмин во время кормления обнаружил почти откушенную резиновую соску на бутылочке и, засунув палец в рот, почувствовал острые зубики, которые едва проклюнулись. На радостях в гареме устроили маленький праздник с танцами и сладостями.
Ползать альфочка тоже начал вдруг. Как-то Ясмин зашел в гостиную к Хани. Тот до сих пор кормил Бусинку грудью, и от этой умильной картины было невозможно оторвать глаз. Ясмин сидел на подушке, Котенок восседал на папиных ногах, как падишах на троне. И тут его внимание привлекла кисточка с бусиной на соседней подушке. Дотянуться до нее не получалось, а папа был занят разговором, и все сигналы оставил без ответа. Тогда Котенок выбрался из папиных ног и на четвереньках добрался до желаемого. Там, плюхнувшись на попу, он с удовольствием потянул украшение подушки в рот в полной тишине под удивленными
