напряжен…
Горячий шепот в шею не столько будил, сколько гипнотизировал, заставляя замереть в ожидании продолжения. Усталое сознание, становясь зыбким, теряло какую-либо значимость, зато более важным становилось совсем другое ‒ легкое прикосновения горячих рук, ловко снимающих с него одежду. Руки начали умело разминать натруженные мышцы, а горячие губы время от времени проводили дорожку поцелуев по расслабленному телу, вызывая мимолетную щекотку и желание большего.
Ясмин наслаждался процессом так, что первые откровения, которые альфа прошептал ему на ухо, буквально вырвали омегу из полудрёмы. Салах, перемежая слова легкими поцелуями, рассказывал о том, как красив его супруг, как он рад, что тот есть в его жизни, и как он счастлив им обладать. Такой рассказ о себе в третьем лице вначале напрягал. Первые слова о красоте супруга резанули слух и больно ударили по нервам. Заныло сердце, и Ясмин непроизвольно сжался, на какое-то мгновение решив, что Салах его предал и взял себе еще одного супруга, и сейчас просто готовит к его неприятному сюрпризу. Но обернувшись, он увидел глаза альфы, полные нежности и обожания.
Омега расслабился и замер, прислушиваясь к тихому, гипнотизирующему голосу. Словесная паутина, опутывающая сознание, возбуждала не меньше, чем умелые касания. Массаж постепенно превращался в изысканную ласку с нежными прикосновениями и легкими поцелуями, поглаживаниями и покусываниями, заставляя забыть проблемы и поддаться сладкому искушению. Дыхание у Ясмина сбилось, стало коротким и всхлипывающим, а тяжесть внизу живота заставляла молить о большем.
Салах, услышав сбившееся дыхание и постанывания пары, стал жадно оглаживать руками внутреннюю поверхность бедра. Он уткнулся лицом в плечо Ясмина, скользнул губами к шее, целуя метку на стройной шее, и крепче стиснул объятия, прижимая к себе омегу. Ясмин застонал и стал барахтаться в желании перевернуться. Он хотел видеть лицо своего мужа в тот момент, когда он войдет в него. Наконец, это у него получилось, и он, обхватив мощную шею, притянул к себе голову Салаха, погружаясь в глаза с расширенными зрачками, как в мед.
Время застыло, реальность таяла, как дым от курильниц. Все стало неважным, остались только руки, которые держали крепко и властно, только чувство наполненности и единения, и два сердца, которые бились в унисон. В целом мире не осталось ничего, кроме ощущений от трепетных прикосновений, необычайно ярких, отключивших напрочь рассудок и требующих движения, чтобы снять напряжение, которое, как статическое электричество, кололо кожу и будоражило кровь.
Когда сознание вернулось, тело наполнилось истомой, слабость была не столько опустошающей, сколько блаженной. Хотелось пребывать в таком состоянии вечно. По связи Ясмин чувствовал сытое мурлыканье мужа. Он сел на кровати, и, склонившись к Салаху, благодарно поцеловал его в губы. За дверью кто-то царапался и постукивал, тщетно пытаясь привлечь к себе внимание. Это был Азиз, его послали достучаться до Салаха, потому что из гостиной Амина приходили уже дважды. Оми желал немедленно видеть сына!
Ясмин, завернувшись в покрывало, подошел к двери и принял два влажных полотенца, которые уже остыли. Двигаться не хотелось, но у Азиза было такое несчастное лицо, и стало понятно без слов, что ему уже досталось от Амина за опоздание пары. Он быстро обтерся сам и стал обтирать мужа. Салах попытался поймать руки омеги, но в итоге получил мокрым полотенцем по ногам.
‒ Вставай! Амину не терпится рассказать тебе о своем РО-ОМАНЕ! ‒ Ясмин произнес слово «роман» томно и с придыханием, передразнивая Амина.
‒ О чем? ‒ Салах, нахмурившись резко сел. ‒ С кем роман? А что, …, а как же…
‒ Ш-ш глупый! ‒ Ясмин прижал палец к губам альфы. ‒ Не кто, а что! Роман ‒ это такой рассказ о любви! А ты о чем подумал, бесстыдник?
Альфа выдохнул и, ощутимо расслабившись, улыбнулся. Ясмин одевался, попутно рассказывая о приезде Матышковского, который до сих пор рылся в архиве библиотеки. О Мышах, которые приехали по его протекции. О том, что книга пишется по мотивам жизни Амина. Что писатель на самом деле достаточно искусный, и роман получается весьма колоритным. Если Айюб разрешит, то издательство Фламмарион прислало согласие напечатать его и сделать анонс в литературных журналах.
Салах задумчиво обтирался, хлопая глазами, пытаясь осмыслить ситуацию и понять, хорошо это или плохо.
‒ Не обтирай грудь и шею, ‒ попросил Ясмин, полностью одевшись, замер возле кровати. ‒ Я хочу, чтобы на тебе остался мой запах, а на мне твой! ‒ омега улыбнулся. ‒ Теперь, когда ты пахнешь мной, я думаю, сын тебя примет! Пойду принесу его из питомника!
‒ Я с тобой! ‒ Салах довольно улыбнулся и, вскочив с кровати, начал быстро одеваться.
Прежде, чем выйти из спальни, Салах положил ладонь на затылок омеге, ероша влажные волосы и, притянув к себе, довольно обнюхал пару. Ему очень нравился их общий запах. Ясмин быстро поцеловал его в уголок улыбающегося рта и открыл дверь. На лице Азиза было такое облегчение, как будто ему только что объявили об отмене его казни!
Но идти в питомник не было нужды. Им по дороге встретился улыбающийся Рон, который нес на руках Котенка. Они оба были одеты в одинаковую хлопковую одежду и выглядели очень довольными. Следом шел Дин, который выглядел несколько напряженным, но все равно улыбался. Увидев папу, Котенок загукал и заерзал на руках у Рона. Тот опустил малыша на землю. Котенок, немного покачиваясь, неуверенно сделал первые шаги, а потом осмелев, припустил к папе.
‒ А мы помирились и подружились! ‒ сообщил довольный Рон.
Котенок очень внимательно посмотрел на его лицо и, подумав немного, тоже улыбнулся. Ясмин, подхватив ребенка на руки, сразу же прижался боком к альфе так, чтобы тот смог обнять сына второй рукой. Альфочка оказался практически зажат между двух взрослых. Он недоуменно посмотрел на папу, а потом на Салаха, скривился, собираясь расплакаться, но вдруг принюхался, ну, в точности, как щеночек! Его глазки удивленно распахнулись, и он практически уткнулся носом в грудь отца. Ясмин довольно улыбнулся. Задумка удалась! Все-таки маленькие дети живут больше инстинктами, чем разумом! Он бережно передал сына на руки альфе, и те вдвоем начали удивленно разглядывать друг друга.
‒ Какой он маленький! ‒ улыбаясь, сказал Салах.
‒ Гу! ‒ согласился с ним сын и потрогал губы отца.
Колкая щетина вначале напугала его, заставив отдернуть ручку, а потом, наоборот, заинтересовала, и он взялся за лицо Салаха двумя ручками, повозив ладошками по щекам. Салах разрешил маленькому пальчику ткнуться ему в глаз, показал зубы, когда пальчики проникли ему в рот, повернул голову, когда
