Пока другие Несущие Слово вылезали из глубоководной разведывательной/ремонтной машины, один человек выступил из толпы. Его полускрытое капюшоном лицо было тощим и бледным, а над плечом парил сервочереп. Глаза блестели лихорадочным светом.
Человек изучал высаживающихся Несущих Слово с выражением бешенства на лице. Гнев исказил его черты так, что они не выглядели человеческими.
— Они пролили кровь наших кровных отцов! — возопил он, высоко подняв руки. От движения его длинные рукава съехали, обнажив изрытые язвами бледные руки. Спиральные татуировки обвивали его руки, силуэты эмбрионов ксеносов вились вокруг его локтей. От собравшейся толпы раздался гневный рев, с искаженными от ненависти лицами они зашагали вперед.
— Кто-нибудь, заткните его, — сказал Мардук.
Кол Бадар зашагал к мужчине, стоявшему как скала, хотя окружавшие его люди начали пятиться от огромной фигуры Корифея.
— Вы осквернили внутренне святилище отцов крови, — закричал человек на подошедшего Корифея. Он едва доставал до груди Кол Бадара, но стоял на месте, — Вы будете наказаны за этот смертный грех!
— И кто же покарает меня, маленький человек? — спросил Кол Бадар, — Ты что ли?
Тот задрожал от ярости и воплем бросился на огромного Корифея, расставив пальцы, словно когти.
Кол Бадар сомкнул силовые когти на голове человечка и вздернул его в воздух, ноги культиста бессильно колотились в метре от земли.
Вопящая от ненависти толпа ринулась вперед, многие выхватывали из под роб лазерные пистолеты и дубинки.
Ошеломленный Кол Бадар сжал кулак, и череп хрустнул с громким влажным звуком. А затем он метнул тело в толпу.
Взбешенных культистов были сотни, но по сравнению с воинами XVII легиона они были никем. Никто из Несущих Слово не стал тратить драгоценные боеприпасы на толпу, они встретили её цепными мечами и кулакам.
«Толпа словно впала в групповую истерию» подумал Мардук «испепелившую весь страх и сменившую его бешеной ненавистью». Потом он понял, что эти люди были марионетками разума улья.
Бойня закончилась за минуты. Весь пол был завален телами, многие из которых были изувечены до неузнаваемости, кровь залила все вокруг.
Сняв вымазанный кровью шлем с головы, Мардук глубоко вдохнул горячий и крепкий запах смерти.
И сказал с довольной улыбкой на лице, — Это было славно.
Механизмы стонали, когда огромный лифт поднимался из шахты, могучие двигатели тянули его по огромной цепи из шахтерской колонии в восьми километрах внизу. Затем он с лязгом остановился, а от двигателей пошел пар. Стенки лифта с грохотом распахнулись, а Сабтек склонил голову, приветствуя выступающего из лифта покрытого кровью Первого Послушника.
Чемпион вновь поднял взор, осмотрев марширующих из лифта воинов. Он поднял брови, увидев, что вернулось меньше половины сопровождавших Первого Послушника воинов.
Мардук осмотрелся, остановив взор на теле воина Легиона, лежащего на спине с рукой на груди.
— Намар-грех? — спросил Первый Послушник. Сабтек кивнул.
— Докладывай, — приказал вышедший из лифта Кол Бадар.
— Темные эльдары, — сказал чемпион, — хотя с таким мы раньше не сражались. Порождения тени, здесь, но все же не здесь. Два боевых брата пали вместе с Намар-грехом.
— Я не вижу их тел, — сказал Мардук.
— Их… забрали, мой повелитель, — сказал Сабтек.
— Их забрали, — спокойно повторил Первый Послушник.
Сабтек стоял с высоко поднятой головой, непреклонно глядя вперед.
— Да, мой повелитель, — сказал он.
— Ты дал темным эльдарам похитить в рабство двух боевых братьев легиона? — прорычал Кол Бадар.
— Их забрали, пока ими командовал я, мой повелитель, — сказал Сабтек, — Я приму любое наказание, которое вы мне назначите.
— У тебя нет оправданий? — спросил Кол Бадар.
— Нет, мой повелитель, — сказал Сабтек. В его голосе не было страха. Он посмотрел на Мардука. — Если вы этого хотите, Первый Послушник, то я отдам жизнь, чтобы искупить навлеченный мной на Воинство позор.
— Это не будет необходимо, Сабтек, — гладко сказал Мардук, — Хотя я рад твоей преданности великой цели. В грядущие дни мне потребуются верные воины.
— Вторжение тиранидов может начаться в любую секунду, — сказал Кол Бадар, — возможно оно уже идет. Нам пора.
Мардук остался один с Кол Бадаром, пока воины легиона готовились идти дальше.
— Этот мир забрал много жизней, — сказал Кол Бадар. — Шесть опустошителей из 217го, включая их чемпиона, Намар-греха; два воина 13-го; шесть их круга Кхалаксиса, два моих Помазанника. Все они умерли, чтобы получить разум одного смертного. Надеюсь, что это того стоило.
— Стоило, — сказал Первый Послушник.
— Для славы Мардука? — усмехнулся Кол Бадар.
— Для славы Лоргара. Славы XVII легиона, — сказал Мардук, сдерживая свой гнев, хотя он ощущал, как внутри волнуется мощь хаоса, питая его желание повергнуть обнаглевшего Корифея.
Мысли о крови наполнили его разум, и Мардук невольно потянулся к мечу. Он увидел, как дернулись силовые когти Кол Бадара. Мардук изо всех сил загнал ненависть глубоко внутрь, где она будет крепнуть и расти, но там он сможет её контролировать.
— Веди нас, о могучий Кол Бадар, — полным сарказма голосом сказал Мардук.
Несущие Слово вышли на ледяную поверхность, оставив город гильдии, туннели и вызывающие клаустрофобию залы далеко позади. Они не видели врага, ни эльдар, ни имперцев. Разрывающие землю бури не утихли. Скорее они только усилились, яростно неся по равнинам снег и лед.
— Как долго? — спросил Мардук. Он говорил, используя вокс-сеть, не пытаясь перекричать завывающие ветра.
— Десять минут, — ответил Кол Бадар — Тринадцатая, сформировать периметр.
После сжатых приказов Сабтека, воины 13-го круга, старые и новообращенные, выдвинулись на позиции, держа орудие на изготовку. Возможно, это было излишней предосторожностью, атака в следующие десять минут была маловероятной, но услышавший от Сабтека доклад о нападении темных эльдар Кол Бадар решил не рисковать. Мардук знал и то, что воинам хорошо иметь долг, нечто, что их займет.
— В жизни воина предопределена только его смерть, — гласила старая поговорка, хотя Мардук и понимал ошибку этого утверждения. У смертных, да, смерть приходила за каждой душой, но для благословенных воинов Хаоса смерть не была неизбежна. Возможно, но не обязательна. Иные могли вознестись, принять мантию демона и жить вечно, таким полубогам по праву поклонялись.
Нечто двигалось внутри Мардука, и он знал, что это извивается мощь Хаоса. Он уже давно пристрастился к этому необычному ощущению и наслаждался тем, что никогда не было одинок…
— Сближение! — внезапно заорал Сабтек, его шлем эпохи крестового похода уставился в небеса.
Затем над их головами раздался пронзительный вой, воина рассредоточились, когда нечто огромное рухнуло из-за пелены штормовых туч.
Мардук перекатился на бок, когда оно врезалось в поверхность луны лишь в нескольких метрах от него, подняв потоки снега и льда в воздух, разбросав воинов Лоргара. Первый Послушник гладко приземлился, поднявшись на одно колено и вскинув пистолет.
Если бы это был осколочный снаряд, он бы уже погиб, но ударившая лед вещь не взорвалась, это был не орбитальный удар… по крайней мере не Имперский.
Сначала Мардук принял это за астероид, но потом он увидел нечто пульсирующие и органическое.
Это было похоже на огромное семя некого фрукта, выбитый объектом кратер был четырех метров в длину и восьми в диаметре. От него шел пар, а затем прямо на глазах, верхушка примерно сферического снаряда отогнулась, рухнув на лед, и открыла бесформенную и содрогающуюся кожаную сумку размером с дредноут.
Вены вздулись на груде живой плоти, а изнутри словно пыталось вырваться нечто…
— Во имя истинных богов, что это? — с любопытством сказал Буриас, медленно подкрадываясь к пульсирующему объекту.
— Осторожно, Несущий Икону, — буркнул Кол Бадар.
Кожа на сумке вздулась, и Мардук разглядел под ней голову пытавшегося вырваться ксеноса.
— Тиранид, — прошептал он, а затем первая из тварей улья вырвалась из утробы. «Явилась смерть мира» — подумал он.
Когти прорвали кожаную пленку, и отвратительные шипящие воды хлынули наружу. Облака тумана поднялись в воздух, когда теплая жидкость растопила снег и лед.
Полетели первые очереди болтеров, прорывая в пленке зияющие трещины, из которых с шипением хлынула жидкость. Эти амниотические флюиды были розовыми и жирными, словно клейкий сироп. Вслед за взрывами из споры донеслись нечеловеческие вопли.
