Я посещаю различные галереи. Осматриваю оперный зал, самый большой дворцовый театр в мире, где по сей день проводят концерты и мероприятия. Обхожу музей карет. Направляюсь в Малый Трианон. Легендарный дворец, который был возведён по желанию фаворитки короля. Однако теперь место ассоциируется лишь с Марией-Антуанеттой. Королевой, которая закончила жизнь под ножом гильотины. Тут ощущается резкий контраст с шикарной обстановкой Версаля. Практически нет позолоты, изящная мебель, обои, расписанные мастерами вручную. Строгость и сдержанность. Классика, пронесённая сквозь столетия.
Я снова оказываюсь на улице и совсем не чувствую усталости.
Эмоции переполняют.
— Позвольте провести вас, — продолжает мой личный экскурсовод. — Здесь неподалёку есть ещё одно очень интересное место.
Я быстро понимаю, куда мы идём. По дороге изучала карту достопримечательностей.
Храм Любви. Ротонда в парке Малого Трианона. Сооружение в греко-римском стиле, расположенное на крохотном острове между каналами. Летом здесь плавают лебеди. Очень романтичное место.
Чем ближе подхожу, тем сильнее становится волнение.
Мост, ведущий к ротонде украшен живыми цветами. Впрочем, вся ротонда ими украшена. Массивные колонны утопают в нежных гирляндах.
Посреди храма возвышается статуя ангела, а прямо перед ней красуется небольшой стол, на котором сервирован ужин.
— Рустам! — не удерживаюсь от поражённого возгласа.
Муж выходит навстречу и улыбается. Одет во все чёрное. Опасный. Угрожающий. Мой любимый зверь.
— Ты приехал, — бросаюсь в его объятья.
— Как только освободился, — заключает он. — Надеюсь, ты все успела изучить? Я по музеям не хожу.
— Хватит экскурсий, — улыбаюсь. — Я лучше проведу время наедине с тобой. Но как ты умудрился накрыть стол? Разве здесь допускается подобное?
Хотя зачем задавать вопросы. Все предельно ясно. Для Рустама не существует никаких ограничений.
— Я так счастлива, что мне становится страшно, — признаюсь ему.
— Почему?
— Я боюсь, нас ждёт дурное. Нельзя долго быть такими счастливыми. Это не нравится высшим силам.
— Ты веришь в высшие силы?
— Не знаю, — отвечаю глухо.
— Верь в меня, — он сжимает меня в жарких объятьях. — Дальше многое произойдёт. Но между нами ничего не измениться. Ты же помнишь? Бывает, любовь гораздо сильнее смерти.
* * *
Мы прилетаем в Мюнхен рано утром. После бессонной ночи я ощущаю себя окончательно разомлевшей. Ничего не соображаю. Тело до сих пор пылает от жарких ласк. Рустам не позволил сомкнуть глаза. Я и сейчас чувствую, как громадный член вбивается в лоно. Растягивает изнутри. Одержимо пульсирует, разбухает до предела. Окончательно порабощает мою изнывающую плоть.
— Господин Ахметов.
Рядом вдруг возникает полиция. На Рустама надевают наручники. Защелкивают стальные браслеты за секунду.
— Мы вынуждены арестовать вас по обвинению в убийстве Жаклин Верман.
От этого заявления меня обдаёт тьмой и холодом. Перед глазами выплясывают чёрные точки. Мир меркнет, и я не представляю, как умудряюсь удержаться на ногах.
Глава 25
— Рустам это спланировал? — спрашиваю резко. — Я должна знать. Если вы сейчас начнете мне врать, то, черт побери, я за себя не отвечаю.
Август поджимает губы. Выглядит так, будто оскорблен моими фразами, подозрениями в тайном сговоре. Отвечает он после короткой паузы.
— Господин Ахметов ничего подобного мне не сообщал.
— Скажите честно, — чеканю я. — Прошу. Мне нужна правда. Я должна понимать, насколько серьезны эти обвинения.
— Полагаю, на вечер убийства у господина Ахметова есть алиби.
— Боже, Август, вы издеваетесь? — бросаюсь к нему вплотную, хватаю за лацканы пиджака и начинаю трясти, будто одержимая.
— Пожалуйста, успокойтесь, — говорит советник. — Я уверен, у господина Ахметова все под контролем. Нет повода переживать.
— Серьезно? — изумленно выгибаю брови. — Его забрали полицейские. Надели наручники прямо посреди аэропорта. Для такого точно должны быть основания.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Мы во всем разберемся, — уверенно заключает Август.
А мне хочется надавать ему пощечин. Но я понимаю, что это никак не поможет вызволить моего мужа из тюрьмы. Нужно успокоиться, действовать умно, принимать решения на трезвую голову.
Проклятье. Надеюсь, Рустам действительно ничего подобного не планировал, иначе я его не прощу. Слишком жестоко. Рай в Париже. Погружение в ад по возврату в Мюнхен. Наше счастье оказывается слишком хрупким. Враги подступают ближе.
— Адвокат, — выдыхаю и отпускаю советника. — Необходим хороший адвокат. Мы внесем залог и освободим Рустама.
— Возможно, тут возникнут некоторые трудности, — протягивает Август и хмурится.
— Вы о чем? — моментально напрягаюсь. — У мужа должно быть несколько адвокатов. Разве нет? Даже у моего отца был личный адвокат, а он вел гораздо более простой бизнес. Масштабы нельзя сопоставить. В больших компаниях всегда есть юридический отдел.
— Верно, — кивает. — Но с финансированием возникли некоторые проблемы.
— Например?
— Основные счета арестованы.
— Как? — поражаюсь. — Из-за обвинения в убийстве?
— Нет, тут все обстоит несколько сложнее, — разводит руками. — Налоговая проверка выявила определенные нарушения. Там спорные вопросы. Не думаю, будто господин Ахметов уклонялся от уплаты необходимых средств, однако разбирательство займет время.
— Когда? — обрываю. — Когда нагрянула эта проверка?
— Сегодня.
— Утром? — нервно усмехаюсь. — В момент ареста?
— Примерно, — подтверждает Август.
Это заговор. Под нас копают, причем по всем фронтам. Попытка обвинения в убийстве Жаклин Верман. Заключение под стражу. Налоговая проверка с последующим арестом счетов.
— Разумеется, у господина Ахметова существуют другие счета, — продолжает советник ровным тоном. — Но сейчас не лучший момент их задействовать. Необходимо выждать. Дополнительные разбирательства нам не нужны.
Я киваю. Обнимаю себя руками, расхаживаю по комнате. Несколько часов назад Рустама забрала полиция. Такую чувство, будто от меня отрезали кусок плоти. Вырвали с мясом.
Я прикрываю глаза. Отчаянно сдерживаю истерику.
Никакой слабости. Нет. Никогда!
Помню, как муж сжал мою ладонь, стиснул до боли. Смотрел в глаза. Прожигал насквозь. Одними губами произнес самое главное. До сердца добрался.
«Сильнее смерти». Практически уверена, он выдал именно это.
Дурное предчувствие затапливает с новой силой. Подавляет. Порабощает изнутри. Меня сотрясает ледяная дрожь. Мир рушится на моих глазах, ускользает сквозь пальцы, а я ничего не могу с этим поделать. Совсем ничего.
Ладно. Хватит страданий. Надо действовать. Хотя бы попытаться. Попробовать и найти выход из сложившейся ситуации.
— Что Рустам приобрел на аукционе? — спрашиваю. — Где те вещи? Полагаю, их должны были доставить в эту квартиру.
— Вам не стоит продавать…
— Достаточно советов, Август, — сжимаю кулаки, пытаясь урезонить напрочь сбитый пульс. — Я намерена просто изучить эти предметы. Но адвокат нам в любом случае необходим.
Покупки оказываются в той комнате, где хранятся мечи. Все запаковано.
— Оставьте меня одну, — бросаю, не оборачиваясь.
Август подчиняется. И я приступаю к делу, раскрываю коробку за коробкой. Всего их пять штук. Внутри обнаруживаю совершенно не связанные между собой предметы. В разном стиле выполнены, принадлежат разным эпохам. Никак не сочетаются. И трудно вообразить, почему Рустам выбрал именно эти вещи из всего многообразия экспонатов, представленных на аукционе Вермана.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Часы. Монета. Статуэтка балерины. Подсвечник. Тарелка.
Я внимательно осматриваю каждую из этих позиций, осторожно верчу в руках и возвращаю обратно. Откладываю одну, приступаю к следующей. Пытаюсь понять причины подобного выбора.
Муж явно старался найти что-то важное. Но что? Возможно, эти предметы не главное, однако укажут путь к основной загадке.
