После показавшихся бесконечными церемоний представления родне и друзьям, Серегил потащил Алека по запутанному лабиринту коридоров в свою старую комнату, которая, как заверила Мидри, всё ещё была в полном его распоряжении. Ему потребовалось некоторое время, чтобы вспомнить дорогу, но в конце концов он нашёл её. Бросив вещи в дверях, он огляделся, пытаясь увидеть её глазами Алека. Кровать была прежней, с её спинкой из золотого дуба, украшенной резьбой в виде шишечек и зайцев, аккуратно заправленная разноцветным шёлковым покрывалом, чуть вылинявшим от времени и приятно пахнущим лавандой и кедром. Всё тот же синий кувшин с тазом стоял на умывальнике, под зеркалом со старой трещиной, появившейся там из-за того, что однажды дождливым днём они с Китой затеяли в комнате запрещенную игру в мяч.
Игрушки, из которых он давно вырос, исчезли с верхушки шкафа и подоконника, но все его книжки и свитки рукописей всё ещё были аккуратно разложены на полках, а в старой оружейной стойке под окном сохранились деревянные клинки, на которых его обучали когда-то отец, Акайен и старшие кузены. Они были расставлены по ранжиру: от самого тонкого, который дали Серегилу в руки едва он научился ходить, до видавшего виды, покрытого глубокими зазубринами длинного деревянного меча, с которым он выигрывал почти все свои поединки. С младых ногтей держать в руках оружие казалось ему естественным и правильным, а потому фехтование стало его первой настоящей страстью. Его мгновенная реакция, напористость и очень быстрые успехи принесли ему уважение старших. Всех, за исключением, конечно же, отца.
Алек прикрыл дверь и обнял Серегила.
— Клянусь Билайри, мы сделали это!
Серегил тихонько засмеялся.
— Да, это несомненно лучшее, что удалось нам за последнее время.
Себранн уже был возле окна, приподнявшись на кончиках пальцев, чтобы рассмотреть, что же там в окне, за мешавшей ему оружейной стойкой. Серегил подхватил рекаро на руки и показал ему пустынный сад, голые деревья, от которых по утрам на стене над кроватью плясали причудливые кружевные тени. Серегил не удержался от вздоха, припомнив, как его самого, совсем маленького, вот так же когда-то держали сильные любящие руки его сестер или дяди. У него возникло чувство, что это была совсем чужая жизнь, впрочем, он подозревал, что это недалеко от истины. Зато теперь другие сильные руки крепко обняли его вместе с Себранном, и Серегил знал, что Алек не отпустит его, пока не выяснит, что у него за настроение. Он обернулся и поцеловал Алека.
— Я в порядке. Просто здесь столько чудесных воспоминаний. Веришь или нет, но я был очень счастливым ребенком. У меня были отличные друзья, родня, и все любили меня…
— Они все по-прежнему тебя любят, тали. И я люблю, — ответил Алек, и взгляд его, кстремленный вдаль, был очень серьёзен. — Здесь твой родной дом.
Серегил покачал головой с лёгкой усмешкой.
— Мой дом рядом с тобой, где бы он ни был, тали. А здесь — всего лишь место, где я однажды жил.
Руки Алека прижали его ещё крепче.
— Не говори так. У меня никогда не было такого места. Эти вечные стоянки, палатки или шалаши — то один, то другой, без конца — и там только я и мой отец. К этому невозможно привыкнуть.
— Понятное дело.
И именно поэтому они не собирались оставаться тут надолго, тем более пока с ними Себранн.
Когда все приняли ванну и переоделись в чистое бельё, Серегил, держа Себранна и Алека за руки, повёл их в огромный зал в центре дома. Адзриель убедилась, что все, включая рекаро, одеты подобающим случаю образом, и что Алек укоротил и причесал его волосы, как, впрочем, и свои.
— С такой прической, как у него теперь, и в самом деле очень видно, насколько вы похожи, — заметил Микам.
— Я специально так сделал, — ответил Алек. — Хочу посмотреть, не смогут ли теперь спокойнее его воспринимать.
Праздничный ужин был уже накрыт, и Серегил обнаружил, что для него приготовили его прежнее место за столом, рядом с сестрами и Акайеном. Себранн взобрался на пуфик, положенный на стул между ним и Алеком и игнорировал подаваемые блюда.
Чего нельзя было сказать о Серегиле: тот узнавал многое, что так нравилось ему в детстве. Здесь были и грушевый сидр со специями, и тушёная в особом соусе оленина, и огромный пирог с заливным из барашка, чуки, смородины и клюквы. Были свекла с кабачками, поджареный фундук, каштановый пудинг, блюдо из репы с морковью, и все это было подано с ароматным пшеничным хлебом Тётушки Алиры и сладким сливочным маслом, не успевшим растаять после кладовки-ледника.
Илина, которую немало занимал Себранн, не спускала с него заботливых глаз.
— Почему малыш не кушает?
— Алек недавно покормил его, ответил Серегил, что в общем-то было правдой.
Как раз перед сменой блюд к десерту, Акайен глянул через стол и подал знак Серегилу, предлагая им с Алеком присоединиться к нему. Микам занимал почётное место рядом с ним.
— Ну и как ощущения от дома, племянник? — спросил Акайен.
— Пока что неплохо. Как всегда.
— Я вижу, ты не привез с собой шпагу, что я послал тебе в Сарикали.
Серегил ответил ему печальным взглядом.
— Боюсь, я лишился её…
Акайен покачал головой.
— Опять!
— Ну, оно того стоило. Она разлетелась на куски когда я сражался с дра’горгосом. К сожалению, не слишком удачно. Алек потерял свою точно так же. А те, что у нас теперь с собой, украдены в Пленимаре.
— Ого!
— А ещё я посеял свой лук, — добавил Алек. И он не знал, которая из потерь была более скорбной.
— Чёрт возьми, а я-то рассчитывал на состязание! — воскликнул Кита, успевший присоединиться к ним, как и несколько других молодых людей и мальчишек, и подслушать их разговор.
— Я тоже рассчитывал увидеть знаменитый Чёрный Редли, — ответил Акайен. — Кита расхваливал твоё мастерство. Но быть может нам удастся найти что-нибудь подходящее, ему на замену.
— Вообще-то кирнари Гедре дал мне лук, — сказал им обоим Алек.
— В любом случае, тебе придётся по новой собирать коллекцию шатта, — заметил Кита. — И это тоже засада. У тебя ведь было их много.
По ауренфейской традиции большинство этих состязательных призов представляли собой маленькие фигурки или силуэты, вырезанные из дерева, кости или шарики из обожженной глины, перья, либо пробитые стрелой монетки, хотя порой их делали и из драгоценных камней и металла.
— Значит, завтра устроим состязание.
— Я за! — воскликнул один из юношей и другие тотчас к нему присоединились, сгрудившись вокруг, чтобы представиться Алеку.
Серегил улыбнулся, довольный тем, что Алек, как всегда, мгновенно и с легкостью нашел себе приятелей.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
