чтобы купить бутылку виски, намереваясь выпить ее дома.
Мой дом — это душная комната, которая за день нагревалась как печка, так что иногда я чувствовал себя как в бане. Я снял пиджак, ботинки, развязал галстук, но особого облегчения мое бренное тело не почувствовало. Я распахнул настежь все окна и приказал себе не забыть купить завтра комнатный вентилятор, налил в стакан виски, разбавил водой, бросил несколько кусочков льда…
После этого я удобно устроился в кресле и стал медленно потягивать приготовленное питье… Немного полегчало. Тени за окном начали вытягиваться, в комнате стало попрохладнее… Я почувствовал, что вновь обретаю нормальное физическое состояние.
Но внутренне я чувствовал только пустоту и обездоленность.
Теперь я понимал, что утратил в своей жизни что-то страшно важное для себя; и я не знал, как это случилось, и не было никакой возможности узнать когда-либо об этом. Не говоря уже о том, чтобы как-то восполнить эту утрату.
Будущее казалось мне пустым и бессмысленным, как, впрочем, и забытое мною прошлое.
Арчи оказался прав. Он даже сам не представлял, как он был прав! Я не должен был искать встреч с Робин. Не должен был приходить к ней домой. Не должен был приглашать ее на ужин в тот вечер. Не должен был сегодня преследовать ее на машине до самого пляжа. Я не должен больше видеть ее. Никогда!
По крайней мере до тех пор, пока не узнаю — если мне суждено когда-нибудь это узнать, — что же вызвало в ней тогда этот внезапный страх, а значит, до тех пор, пока я не узнаю, почему она развелась со мной и что же все-таки пробежало между нами.
Может быть, несмотря на все свои заверения, она думает, что это я убил бабушку Таттл? А если она так думает, то почему она так думает? Может быть, во время нашей супружеской жизни я сам дал повод подозревать меня в том, что я способен обезуметь, или у меня проявлялась склонность к убийству?
Я готов был биться головой о стену, лишь бы вспомнить хоть что-то.
Я хотел знать, не был ли убийца психопатом. Полиция считает, что не был. Но можно ли быть уверенным в этом? Хендерсон считает, что он слышал один выстрел в одиннадцать тридцать: на это время у меня есть полное алиби. Однако он мог ошибаться и принял за выстрел всего-навсего звук выхлопа какой-нибудь машины. А если он слышал только один выстрел, то как же быть с двумя выстрелами в холле? Медик-эксперт, осматривавший труп с двенадцати до половины первого, заключил, что смерть наступила около часа назад, а так как все показания Хендерсона прекрасно согласуются с заключением врача, полиция приняла все это за неоспоримые факты. А может ли врач быть уверенным, что человек уже час как мертв? И почему час, а не полчаса? Или, если следовать логике дальше, не час с половиной? А ведь это позволило бы убийце-психопату вернуться из центра города на место преступления, осознать содеянное и потом уже впасть в состояние амнезии из-за шока, вызванного осознанием того, что он натворил. Разве не выглядит вполне естественным его звонок в полицию, чтобы заявить о преступлении? А как иначе должен был поступить человек в здравом уме? Но во время телефонного разговора он впадает в амнезию и все забывает: кто он такой и что с ним произошло.
Срезанная решетка, пропажа денег — их там всего-то оказалось около двухсот долларов, — исчезновение орудия преступления… Да, конечно, это имело место, но если я обезумел настолько, что был способен убить, то почему не мог также с хитростью безумца предусмотреть все детали? В особенности если убийство произошло за полтора часа до обследования трупа медиком и если я решил — когда меня видел в городе лейтенант Смит — вернуться на место преступления.
Я наполнил еще один стакан. Это был уже четвертый, а может, и пятый… За окном начало смеркаться.
Мне вдруг очень захотелось с кем-нибудь поговорить. Очень хотелось, чтобы это была Робин, но… об этом нечего и думать. Может быть, Пит Редик? Я мог бы все это рассказать Питу и выслушать его соображения и советы. Наверняка они бы на меня хорошо подействовали. Однако это были бы только соображения, да еще не совсем объективные в силу его симпатий к моей персоне. Может быть, Арчи? Нет, нет, только не Арчи!
Вдруг я понял, с кем именно мне действительно хочется поговорить и, главное, чье мнение мне хочется услышать. С Уолтером Смитом, детективом из отдела по расследованию убийств, который как никто другой был в курсе событий. Мне больше не приходилось с ним встречаться с той самой ночи, когда произошло убийство и когда он задавал и задавал мне свои бесконечные вопросы.
В телефонной книге я обнаружил сразу девять Уолтеров Смитов. Я начал звонить по порядку. Со второй попытки я его нашел.
— Лейтенант, у вас не нашлось бы для меня немного времени перед вашим выходом на дежурство в полночь? Мне бы очень хотелось кое о чем вас спросить.
— Забирайте обратно лейтенанта, Род. Вы всегда меня звали просто Уолтером. Хорошо, договорились, я загляну к вам. Сейчас восемь часов… значит, у вас я буду в районе девяти. Согласны?
Я ответил, что согласен.
Налил себе в стакан еще виски, и тут до меня дошло, что виски в бутылке осталось маловато. Я не был уверен, что Уолтер Смит станет пить со мной виски перед ночным дежурством, но вдруг он согласится, а виски кончается. Я решил выйти из дома и купить еще бутылку.
Надвигавшаяся ночь была душной, густой и какой-то давящей. Я заметил сверкающие вдали зарницы. Обычно в мае ночи значительно прохладнее, даже в самые последние дни месяца. Если такую теплынь, как сейчас, рассматривать как мудрую примету природы, то лето обещает быть необычайно жарким.
Я не почувствовал облегчения, когда очутился на улице. Возможно, из-за духоты и сверкавших зарниц. Поэтому я с удовольствием вернулся в комнату, выпил еще немного виски с водой и приготовил новый лед.
Стрелки часов медленно двигались к девяти часам, вот они миновали этот рубеж… буквально через пять минут в дверь постучали.
Глава 7
Роста вошедший был среднего или чуть ниже, довольно плотного телосложения, поэтому казался полным. Он вовсе не выглядел детективом, но, говорят, настоящие детективы и не должны на них походить. Я верил, что он настоящий профессионал, так как ему и в голову
