class="p1">– А вот вам, корнет, я идти не советую, – сказал он, обращаясь к одному. Внешность корнета Пржевальского, на которого обратил внимание генерал Деникин, не соответствовала предстоящей задаче: длинное, тонкое лицо, капризный рот и спускающиеся посередине щек баки «а ля Пушкин». Измазанное умышленно лицо и товарищеский вид явно выдавали маскарад. Корнет Пржевальский тем не менее оставался тверд в своем решении.
Генерал Деникин направил всех к генералу Романовскому, который и сообщил задачу: на станциях Лиски и Воронеж красные грузят на железнодорожные составы артиллерию для отправки на фронт против Дона. Нужно взорвать эшелоны с орудиями и снарядами. Корнету Пржевальскому идти в экспедицию категорически воспретил.
Вся группа выехала из Новочеркасска утром 5 января. К едущим поездами с территории Дона красные не были столь внимательны, как к едущим на Дон. Группа, достигнув ст. Лиски, разделилась на две части: 1-я половина осталась в Лисках, 2-я отправилась дальше в Воронеж.
Обе группы выполнили задачу, взорвав в Лисках полевую батарею и вагон со снарядами, а в Воронеже – состав с артиллерийскими снарядами и тремя орудиями. Успех увеличился тем обстоятельством, что все участники дела вернулись в Новочеркасск, за исключением штабс-капитана Березовского, пойманного красными, но чудом спасшегося и присоединившегося к батальону месяцев пять спустя. Вся операция заняла 4–5 дней. После взрывов люди возвращались поодиночке.
* * *
По сведениям, в Царицыне еще не достаточно окрепла красная власть, и ее представляется возможность сбросить силой тайной офицерской организации, возглавляемой полковником Корвин-Круковским. Для нее необходима была лишь моральная поддержка в виде небольшого, но крепкого ядра добровольцев. Успех дела дал бы для Добровольческой армии и оружие, и бойцов, и, может быть, даже немалую сумму денег, находящихся в банке.
Случай перебросить это ядро в Царицын представился: через ст. Лихая в Царицын ехал с фронта войны эшелон оренбургских казаков, чтобы оттуда пробираться к себе домой. Казаки ехали с оружием и разоружиться не хотели. Это давало возможность направить туда группу уже вооруженной.
В экспедицию было назначено 37 офицеров из 1-го батальона и 13 офицеров и юнкеров 1-й батареи на случай захвата орудий у красных. Всю группу возглавлял капитан Капелька.
Группа доехала до ст. Чир. Но здесь казаки решили разоружиться, так как вооруженными их не пропускали в Царицын, и потребовали разоружения и группы добровольцев. Расчет, что казаки вооруженными доедут до Царицына, что там красные предпримут меры к их разоружению, поднимется «торг», который и даст сигнал к восстанию, оказался нарушенным, и полковник Корвин-Круковский, находящийся на ст. Чир, приказал группе выгрузиться. Казаки уехали дальше.
Пребывание добровольцев на ст. Чир теперь было совершенно непонятным для них, и только тогда, когда царицынские большевики выслали эшелон своих войск для уничтожения «черносотенцев-кадет», полковник Корвин-Круковский распустил отряд и предложил ему пробираться в Новочеркасск. Офицеры 1-го батальона имели подложные документы и ринулись в путь, разбившись на маленькие группы, но артиллеристы таковых не имели. Им пришлось выслать юнкера Сокольского за документами, а самим перейти в соседнюю станицу Нижне-Чирскую и там ожидать возвращения его с документами.
Неприветливо встретил группу в 13 человек атаман отряда, полковник Мамонтов, вполне допуская, что она может привлечь опять внимание большевиков, хотя их эшелон от ст. Чир вернулся в Царицын. Но через 2–3 дня у него созрело решение: сформировать отряд для защиты станицы. Добровольцев в станице нашлось всего лишь 12 офицеров, что создавало силу отряда в 25 человек.
Но не для этого прибыли сюда чины 1-го батальона, и под их влиянием полковник Мамонтов решается на активные действия. Отряд переходит на ст. Чир и тем лишает красных возможности направить свои силы от Царицына на ст. Лихая, в районе которой шла борьба партизанского отряда есаула Чернецова с красными. На станции отряд разоружает прибывший с фронта Великой войны эшелон донских казаков, объявивших нейтралитет, но весьма распропагандированных большевиками, взяв 28 пулеметов, много ручных гранат, патронов, что значительно увеличило огневую силу маленького отряда. Выезжая на дрезинах в сторону Царицына, отряд разрушал полотно железной дороги и препятствовал его восстановлению.
Так продолжалось до 23 января, когда появились отряды красных и со стороны ст. Лихая, и полковник Мамонтов решил отводить свой отряд в Новочеркасск. Отряду понадобилось 12 дней, чтобы пройти почти 300 верст, встречая всевозможные препятствия со стороны казаков.
5 февраля 13 артиллеристов, на ст. Чир получивших привезенные юнкером Сокольским подложные документы, но уже не пригодившиеся, присоединились в Новочеркасске к своей батарее, считавшей их погибшими.
* * *
Группа офицеров 1-го батальона капитана Капельки благополучно собралась в Новочеркасске, где уже не было их батальона. Она получила сразу же новое задание – отправиться на восток, в район ст. Великокняжеской, и провести там подробную разведку о красных войсках и о состоянии зимовников. Задание опасное, потому что линия железной дороги Царицын-Тихорецкая, служившая единственным средством связи центра красных с их Северо-Кавказской группой, ими усиленно охранялась. Собрав нужные сведения, группа вернулась в Новочеркасск.
Начало боевых действий Добровольческой армии
Красная власть, видя, что ей не достичь успеха на Дону иначе, как силами своей Красной гвардии, в конце декабря стала сосредоточивать большие силы к югу от Воронежа и в Донецком бассейне, не прекращая, однако, продолжать действовать своими мелкими соединениями.
Защищали Дон небольшие партизанские отряды Чернецова, Семилетова, Грекова, Лазарева и др. и Донская офицерская дружина. Самый большой отряд – есаула Чернецова, едва в две сотни бойцов, прикрывал Новочеркасск с севера, вдоль железной дороги на г. Воронеж, ведя борьбу одновременно и в северном и западном направлениях, вдоль отходящих от станций Зверево и Лихая в Донецкий бассейн линий железных дорог.
Нажим красных усиливался. У Чернецова уже не хватало сил. Несколько раз он ездил в Новочеркасск, собирал собрания, говорил о долге и чести казачьей, звал в свои ряды. Его слушали: он знаменит, им восторгаются, но призывы его трогали сердца весьма немногих. В последний его приезд, в начале второй половины января, ему нашлись даже возражающие, и им Чернецов бросил такие слова:
– Да, я погибну! Но также погибните и вы! Разница между моей и вашей смертью будет в том, что я буду знать, за что я умираю, и умру с восторгом, а вы не будете знать, за что умираете, и погибнете в глухом подвале, с тупым молчанием, как овцы на бойне.
Кроме партизан, иных сил на фронте у Дона не было, а те немногие, которые находились в тылу, – совершенно ненадежные, за исключением Донского военного училища, необходимого там для поддержания порядка.
Выступление Добровольческой армии
