Совершенно неподвижно Реднор лежал рядом с нею. Леа не осмеливалась даже шелохнуться и глядела неподвижно в одну точку, ошеломленная случившимся. Она просто не знала, как себя вести, чтобы не рассердить мужа еще больше. Леа ощущала на губах вкус его жадных губ и привкус собственных слез.
Реднор краем глаза видел, как Леа вся сжалась в комок. Сейчас ему было жаль, что он так грубо вел себя с ней. Следовало бы сказать хоть какое-то ласковое слово, утешить ее, пообещать, что дальше все будет лучше, и скоро она сама полюбит те ощущения, которые может подарить только страсть. Да, но только если женщина любит, а как можно полюбить его — изуродованного и внешне и внутренне? Несчастное дитя, ведь так можно даже возненавидеть супружеское ложе!
Однако сделанного не поправишь. Смог бы он признаться даже себе, что это страх заставил его удовлетворять свою плоть таким варварским поступком, а вовсе не желание подчинить жену своей воле?
Потом он, наконец, встал и начал приводить себя в порядок. Вдруг он оглянулся, словно опасался, что их увидят. Жар плоти начал отпускать его, он заметил мелькнувший в глазах Леа испуг, когда он сделал шаг к кровати.
— Прошу тебя, опусти юбку, — произнес он, стараясь говорить как можно более спокойно.
Леа, придя в себя от звуков его голоса, расплакалась. Ее тихие всхлипывания напомнили Реднору плач маленького беззащитного щенка, которого несправедливо обидели.
— Ради Христа, успокойся. Сейчас плакать нельзя. Нам нужно возвращаться к гостям и веселиться. — Кейн легко поставил девушку на ноги и поправил сбившееся на ней платье.
Леа послушно вытерла слезы, но ей было совсем не до веселья. Они молча спустились по лестнице. Она вообще теперь не очень-то понимала, что творится вокруг. Кто-то с ней здоровался, говорил комплименты, но все это происходило словно во сне. Некоторые приняли ее за малолетнюю дурочку; Другие подумали, что она удручена таким неудачным браком. Но, как бы то ни было, ее молодость и нежность были столь притягательны, что все гости, а мужчины и старушки в особенности, отнеслись к ней по-доброму.
Формальности закончились, и гости вновь разбились на группы.
Леа тоже вскоре успокоилась и даже начала с любопытством разглядывать приглашенных. Вот графиня Шрусбери — ослепительно красивая и великолепно одетая женщина: платье — нежно-розовое, в жемчугах; в белокурые волосы тоже вплетена жемчужная нитка и точеную шею украшает жемчужное ожерелье. У Леа закружилась голова, когда она представила, сколько стоил весь этот великолепный наряд.
Она потупила глаза и от смущения покраснела, когда графиня Шрусбери подошла и заговорила с ней.
— Лорду Реднору очень повезло — такое милое личико да с роскошным приданым. Ты уже вступила во владение своими землями? — спросила графиня, не сводя глаз с девушки.
Леа еще гуще покраснела в ответ на комплимент, но ей показалось, что столь откровенно интересоваться приданым в такой день было не совсем тактично.
— Мне это неизвестно, миледи. Я не знаю, о чем договорились лорд Реднор и мой отец.
—Господи! Да ты невинна как младенец! Тебе следовало бы немедленно все выяснить, — Джоанна Шрусбери ласково поглядывала на девочку, которая стояла перед нею. — Ты что, даже не знаешь, какой выкуп заплатили за тебя?!
— Нет, — Леа скромно опустила глаза. — Я лишь знаю, что он заплатил очень большую сумму, но даже и не подумал торговаться.
— И после этого ты приняла его в свои объятия? Это уже было откровенно жестким выпадом, даже отдававшим сдержанной ненавистью, и Леа мысленно содрогнулась. А что, если бы Реднор услышал, как она хвалится выкупом? Ведь на самом деле Леа и не подозревала, сколько денег выложил за нее Кейн.
— Миледи, я этого не говорила, —ответила она просто и сдержанно.
— Ты так молода и хороша собой. — Взгляд Джоанны пробежал по гостиной, пока не наткнулся «а могучую фигуру Кейна. — А вот лорд Реднор уже не тот красавец, каким был, — голос ее дрогнул, и Леа показалось, что на самом деле графиня хотела сказать что-то другое, — Может, тебе и удастся его удержать, но вряд ли надолго. Я хорошо знала его, — глаза леди Шрусбери красноречиво говорили о том, что творилось у нее в душе, и даже такое невинное существо, как Леа, не могло ошибиться на этот счет, — и до и после того, как его разукрасили. Ты, наверное, не поверишь мне, но в былые времена он был удивительно красивым и стоящим внимания.
Леа вспыхнула. Она быстро сунула руки в складки платья — только бы графиня не заметила дрожащих пальцев. Ей очень хотелось высказать этой роскошной шлюхе все, что она о ней думает. Природная сдержанность, однако, взяла верх, и Леа промолчала.
— Ради всевышнего, Джоанна, скажите, — раздался поблизости приветливый голос герцогини Лестер, — что это вы наговорили бедному ребенку? Отчего она так побледнела?
Глаза вновь выдали графиню Шрусбери — она страшно злилась.
— Я лишь сказала несколько слов о лорде Редноре, подумав, что Леа это пойдет на пользу. У меня и в мыслях не было смущать ее. Я только объяснила, что ей нужно как можно быстрее уяснить свои права. Пока лорд Реднор еще добр к ней.
— Леа, а ведь Джоанна совершенно права. Лучше всего разобраться со всем сразу. Ты будешь знать, сколько денег находится у тебя в распоряжении, и тогда лорд Реднор не сможет упрекнуть тебя в расточительности. И еще, дорогая, тебя не должно тревожить то, что было у лорда Реднора в прошлой жизни, до женитьбы.
— Ну, конечно, — пробормотала Леа. — Мне нет никакого дела до этого, только если милорд сам не захочет рассказать.
— Ты услышишь много разной болтовни, — сухо продолжила герцогиня Лестер. — Возможно, в ней будет даже доля правды. Как бы то ни было, самый мудрый шаг — не прислушиваться и не вникать в такие разговоры и поскорее забывать о них. Ты будешь жить в Пейнкастле?
— Видимо, да, миледи. Я буду жить там, где прикажет муж.
— Это ты очень хорошо сказала, — бросила реплику Джоанна Шрусбери, — но я бы на твоем месте все-таки выяснила, где же замок, отданный в качестве твоего приданого, познакомилась бы с кастеляном и привела бы все в порядок. Может оказаться, что ты не уживешься с таким переменчивым человеком, как лорд Реднор.
— Ну, Джоанна! Стоит ли говорить такие вещи ребенку? Тем более она всего-то четыре часа, как замужем. К тому же я не припомню, чтобы лорд Реднор был груб или зол, когда его не трогал отец.
Леа прислушивалась к словам герцогини Лестер. Ей приходилось наблюдать, как старик Гонт цеплялся к Кейну. Может случиться, что ей придется жить в замке меж двух огней. Но Реднор, как она уже заметила, может злиться и без помощи отца. Она уже видела и его ярость, и его грубость. Однако Леа поймала себя на мысли, что страшно гордится своим избранником. Реднор был для нее почти полубогом, и она не задумывалась, хорошо это или плохо.
