нам рукой.
— Это вы ещё капитана нашего не видели! — приободрил нас монах, ускоряя пинками.
Когда мы, скача словно лягушки, добрались до «Стремительного», то взбледнулось даже мне. Ветер усиливался, корабль скрипел и стонал, шатаясь вместе с настилом. Среди всего этого качающегося абсурда уверенно стоял морской волк и белозубо улыбался.
Седой и загорелый до черноты, капитан был похож на старого пирата. Щеку его пересекал бледный шрам, одного из передних зубов не хватало, а сверху тельняшки болтался китель, застиранный до полной потери цвета.
Когда он протянул руку, чтобы поздороваться, я увидел, что у него ещё и безымянного пальца на правой руке нет. Ну точно пират, попугая на плече не хватает и деревянной ноги. А уж когда он дыхнул...
Я понял, почему так отчаянно матерился наставник. Капитан был пьян. Причем, судя по крепости дыхания, уже ни один год.
— Жорж! — представился пират, обдав нас хмельным воздухом.
— Брат... — с сомнением произнес Ростовский и мотнул головой в сторону берега. — Можно вас на пару слов?
— Нельзя, — отрезал посмурневший Глеб и замахал руками: — Загружаемся, быстрее.
— Добро пожаловать на борт! — объявил капитан и хлопнул по приблизившемуся борту.
Тот затрещал, но выдержал, к немалому общему удивлению.
— Не хочу никого обидеть, — вдумчиво обвел взглядом судно княжич. — Но может ну на хрен?
Жоржа ничуть это не задело, он наоборот рассмеялся, поперхнувшись и закашлявшись. Мужика согнуло пополам и опасливые взгляды переметнулись к нему. Как бы не помер, болезный...
— Кхе, — довольно закончил он выхаркивать легкие, пошарил по карманам и достал помятую пачку сигарет. — Проклятые рудники.
— К-к-какие рудники? — Сёма всё таки начинал зеленеть.
— Подводные, ёпт, — заржал капитан, прикуривая. — Давайте, мамзельки, поторапливаемся, время уже позднее.
Сука, нам всем кабздец. Я с надеждой посмотрел на Глеба, но тот подмигнул и показал большой палец.
Загружались мы все с недоуменными рожами, даже инквизиторы слегка ошарашенными выглядели. Но послушались без возражений. За ними по трапу скакнул Карл, а уже за нашим здоровяком и Герман, усердно натирающий висок.
Капитан шустро побежал к носу, отшвартовываться, так что я умудрился перехватить монаха, дернув за рукав.
— Глеб, мы ж ко дну пойдем, даже в залив не выйдя.
— Ты не гляди на внешний вид. Старушка на ходу, несколько раз в неделю черт этот ходит в море. Мне сказали, что он самый опытный капитан на всем побережье. Если кто нас и проведет в шторм, так это Жорж.
— Да он же бухой!
— Ну всё, как в старину, — оскалился наставник. — Трезвого лоцмана пойди найди ещё. Последний в роду трезвым быть не может! Не ссы, Ржевский, всё нормально будет!
Он вырвался из моих цепкой хватки, которую я на миг ослабил из-за качки, и ловко вбежал по трапу, сразу принявшись орать на остальных, что покидали вещи где не попадя.
— Эй, сухопутный! — тут же взял меня в оборот бухой дед, как последнего оставшегося. — Ну-ка, помоги с швартовыми. Я заведу, поверну, ты отвязывай, закидывай и прыгай на борт.
Я даже сказать ничего не успел, капитан горным козликом перескакнул на судно и я только и увидел его седую шевелюру, скрывающуюся в рубке. Тут же припустил мелкий дождик и я принялся постигать морскую науку.
Ничего сложного, если бы не советы команды, доносящиеся сверху, пока я прыгал через прорехи пирса, пытаясь справиться со снастями. Огрызаться времени не было, но «случайно» остаться на берегу я уже подумал.
Сейнер чуть не добил кормой и без того ветхий пирс, и я запрыгнул туда в последний момент, тут же запутавшись ногой в какой-то сети.
— В общем, отходим подальше от берега, — озвучивал дальнейшие действия Глеб, протирая лицо от мороси. — Болтаемся там несколько часов, изображаем рабочую деятельность. Как только начинает темнеть, двигаемся в сторону фортов. Ну либо по погодной обстановке.
Судя по прогнозу, угроза наводнения была несильной и закрыть должны были как раз второй проход. Защитный комплекс перекрывал доступ к столице с воды, оставляя лишь два пути. Мы могли сократить путь, зайдя с севера, но тот фарватер не проходил мимо фортов, так что нам нужен был первый.
Из-за этого нам и пришлось болтаться в более бурных водах и рисковать ещё больше. И надеяться, что ненастье не усилится, а судоходство вообще не перекроют. Но об этом должны были предупредить за пару часов, как минимум.
Изображать рабочую деятельность оказалось очень скучно. А для некоторых и неприятно. Строганов, которого укачивало даже в автомобиле, страдал адски. Не помогали ни таблетки, ни эликсир, ни даже глоток из фляжки капитана, на который он уговорил Семёна.
Штормило пока не очень сильно, но ощутимо. Внутренности ухали от каждого подъема и спуска на огромной волне. Тонны воды перекатывались под нами и укачивали. Чем дальше от берега мы отходили, тем холоднее и колючее становился ветер.
Дождь усиливался, небо темнело, а нас бросало с волны на волну, унося всё дальше и дальше. Как к нам подкрался настоящий шторм, я не заметил. На короткий миг воздух застыл, стих ветер и тут же принялся выть с большей силой.
Из рубки донесся веселый матерок капитана, судно развернуло и мы чуть не посыпались гурьбой за борт, так накренило посудину. Я изо всех сил вцепился в веревку, привязанную к мачте и почувствовал, как содрал кожу о мокрый джут.
«Стремительный» нырнул и выскочил на очередной гребень и тут то мы все слегка намокли. С запада ползло темное пятно. Горизонт размывался и глаза не сразу отделили небо от воды. Потемнело заметно и опять на долю секунды стихия замерла.
— Держитесь крепче! — я увидел как капитан высовывается из рубки. — Ща ебанет!
Что именно, никто спросить не успел. Нас накрыло стеной воды, наклонило так, что зачерпнуло палубой и затем резко развернуло и понесло куда-то вниз. Я потерял ориентацию в пространстве тут же.
Вода была везде. Сбоку, сверху, снизу. Она забила нос, уши и рот. Соленая и ледяная, она проникала везде, обмораживая и не давая дышать. Нас крутило, кидало, наклоняло из стороны в сторону, судно трещало, а капитан орал на шторм благим матом.
Я потерял счет времени, думая лишь о том, чтобы не отпустить руки.
Темноту прорезала вспышка молнии и качка неожиданно успокоилась. Точнее, нас по-прежнему бросало по волнам, а вода билась о борта, окатывая холодом,
