Это взбесило Джека. Он заговорил, не думая о том, что делает:
– Почему бы ей не заниматься тем; чем она хочет? Она – звезда и, уж наверное, знает, что делает.
Джек не понял, кто удивился его вопросу больше – Боннер или Одри. Оба посмотрели на него так, словно он окончательно выжил из ума. Наверное, так оно и есть. Что он вообще об этом знает? Единственное, что Джек знал совершенно точно, так это то, что Лукас Боннер выводит его из себя, вызывая желание лупить кулаком в стену.
Именно Боннер ехидно рассмеялся.
– О, так ты теперь еще и музыкальный продюсер, а, техасец? – спросил он, а потом резко подался вперед и впился взглядом в Джека. – Что, черт тебя дери, ты понимаешь в музыке Одри?
– Лукас…
Боннер вскинул руку, обрывая Одри:
– Нет, я в самом деле хочу услышать, что этот парень может сказать о твоей карьере, Одри! Может быть, он обладает каким-нибудь необыкновенным чутьем? Я хочу услышать.
– Господи, Лукас! – простонала Одри.
Джек гортанно засмеялся, медленно выпрямился и наклонился вперед, в точности как Лукас. Их лица оказались в нескольких дюймах друг от друга.
– Для тебя у меня нет никакого особого чутья, Люк. Только дружеский совет.
– Даже так?
– Да. Советую тебе оставить ее в покое. Одри – вот причина, по которой ты сумел поехать в это большое, шикарное автобусное турне. А не наоборот.
Лукас заморгал. Кто-то на галерке шумно втянул в себя воздух. Краем глаза Джек заметил, что Одри улыбается.
– Ах ты, сукин сын! – прорычал Боннер. – Если ты думаешь, что я не могу расторгнуть контракт и вышвырнуть тебя из этого турне…
– Действуй, – весело произнес Джек. – Ты окажешь мне большую услугу.
– Ах ты, гребаный…
– Лукас! – с отчаянием воскликнула Одри. – О Боже мой, да прекрати же! – Она отложила гитару в сторону. – Все в порядке. Я не хочу сейчас ничего сочинять. Я хочу пройтись по магазинам.
Это заставило Лукаса на минуту забыть про Джека.
– По магазинам? – с недоверием повторил он. – Мы в автобусе, крошка. Когда ты собираешься идти в магазин?
– Она имеет в виду в интернет-магазине, – вмешалась Кортни.
– Нет, я имею в виду Кливленд, – настойчиво произнесла Одри. – Мне нужны новые красные шпильки. Те, в которых я сейчас выхожу на сцену, просто уничтожают мои ноги.
Лукас фыркнул и откинулся на спинку стула.
– Ты не можешь пойти по магазинам.
– Почему? У нас будет время.
– Нет, у меня не будет времени, – возразил Лукас. – Ты вообще представляешь, сколько на меня навалится дел, когда мы приедем?
– Я не говорила про тебя, – сказала Одри, изо всех сил пытаясь казаться веселой. – Я говорила про себя. Если ты беспокоишься, со мной может пойти Кортни.
– О, конечно, Кортни здорово тебе поможет, когда тебя узнают и накинутся целой толпой. Кроме того, где ты собираешься делать покупки? В торговом центре?
– Нет, не в торговом центре. Я уверена, что в Кливленде есть какие-нибудь маленькие модные бутики. Кортни…
– Ты не пойдешь с Кортни! – рявкнул Лукас и резко встал. – Ты вообще никуда не пойдешь!
– Нет, пойду! – решительно заявила Одри.
– Господи, Одри, ты нарочно сводишь меня с ума этим дерьмом? – проворчал Лукас. – Что, такая необходимость идти по магазинам?
– Нет никакой необходимости, Лукас! – отрезала Одри, не сдавая позиций. – Но я хочу! И если я еще не окончательно сошла с ума, то я вовсе не прикована к этому автобусу.
– Хорошо. – Он громко вздохнул. – Иди. Но возьмешь с собой его, – добавил он, показав на Джека.
– Что? Ни под каким видом, – моментально отреагировал Джек. У него дел по горло, а кроме того, он терпеть не мог магазины. Презирал их, не выносил, ненавидел.
– Она не может идти одна! – рявкнул Боннер. – Кто-нибудь должен пойти с ней, а у тебя хватает людей, так что можешь потратить час-другой, чтобы присмотреть за ней! Ты на это согласился, Прайс, – личная безопасность. Думаю, это означает, что ты должен быть там, где она.
– Не знаю, есть ли в этом такая необходимость, – заспорила Одри. На лице ее отразилась паника. – Кортни может…
– Повторяю в последний раз: Кортни не может!
– Эй! – воскликнула Кортни, мгновенно надувшись.
– Нет, Кортни! – отрезал Боннер и за какие-то шесть шагов исчез в дальнем конце автобуса.
Одри смотрела ему вслед, разглаживая ладонями голые колени.
– Не знаю, почему он решил, что я – такой плохой выбор, – продолжала дуться Кортни.
Похоже, это помогло Одри прийти в себя; она огляделась, словно в безуспешных поисках выхода, не нашла, взяла гитару, хмуро направилась в дальний конец автобуса и скрылась в спальне.
Джек лениво подумал, сколько же раз ей приходилось бегать за этой скотиной. Да он вообще не достоин ее внимания! Джек вздохнул, положил ноги на крутящийся стул, с которого встал Боннер, скрестил руки на груди и закрыл глаза.
Он не пойдет по магазинам.
Семь недель.
Глава 11
Конечно, в спальне они сильно поссорились. Точнее, ссорился Лукас. Он обвинял Одри в попытках сознательно испортить свою карьеру, а она никак не могла собраться с мыслями. Она все время представляла себе людей по ту сторону тонкой двери, прижавших уши к этой имитации под дерево.
Казалось, Лукас злился буквально на все, но прежде всего на песню, которую она писала.
– Ты обещала мне, что пока сосредоточишься на поп-музыке!
– Я никогда ни на что подобное не соглашалась! – вспылила Одри. – Почему это я должна подавлять в себе то, что кажется мне единственно настоящим?
– О, ради Бога, Одри! – грубо буркнул Лукас. – Ты и есть настоящая. Но пока мы идем другой дорогой, не той, по которой ты шла все эти годы. – Одри нахмурилась, и он взял ее лицо в свои ладони. – Крошка, когда мы доберемся туда, куда идем, ты сможешь писать любые баллады, и песни о любви, и альтернативную музыку – все, что захочешь! Но сейчас я хочу, чтобы ты сосредоточилась. Ты вообще понимаешь, чего уже достигла? Знаешь, что твой новый альбом на этой неделе вышел на второе место в рейтинге? Знаешь, что все билеты на твое завтрашнее шоу уже проданы? И продаются не твои баллады, продается поп-музыка.
– Да, конечно, я это знаю, Лукас, – сказала Одри, досадливо отталкивая от лица его руки. – Но еще я знаю, что после Остина мне приходится каждую песню писать с каким-нибудь другим композитором или с тобой, потому что в моей душе нет того…
– Черт возьми, не вздумай когда-нибудь сказать это вслух! – разозлился Лукас. – Ты что, хочешь, чтобы все эти дети, которые приходят на твое шоу, поняли, что в твоей душе нет того, что ты вкладываешь в их души?
Одри уже тошнило от Лукаса, тошнило от необходимости делать то, чего от нее хотели другие. Она понимала его точку зрения, понимала все скрытые за его словами мотивы… но иногда ей казалось, что Лукас заставляет ее карабкаться вверх, на высоченную гору. Одри видела вершину горы, но сил добраться туда у нее уже не было.
