Голец вдруг сделался серьезнее некуда.
— Говори.
— Через несколько дней по Ловатскому волоку в Новгород малый насад потянут. С кой-каким товаром. Надо бы его облегчить.
— Кому надо?
— Одному моему доброму знакомому. Купцу хазарскому из Киев-града.
— А мы тут при каких делах?
— У него неприятности. Хазарам после Святослава не просто живется. Просил поискать кто бы смог за него постоять. Не за просто так, понятное дело.
— Так ты предлагаешь обнести купеческий обоз, я правильно разумею?
— Не обнести — заставить отдать чужое. Тут все по совести, хазарин не за товар потеет, ему важно, чтоб это вновь не повторилось. Никогда. Соль и все остальное он нам за работу отдаст.
— Соль? — вопрошаю вкрадчиво. — Меня сегодня что-то уши подводят… я так все расслышал? Нам заплатят солью? Ты смеешься?
Голец ухмыльнулся с видом превосходства взрослого над неумным чадом.
— Давай спросим Невула и еще десяток парней что ценится на вес серебра? За что на дороге не задумываясь перережут глотку? Что трудно добывается и везется чумаками за тридевять земель?
— Соль, — буркнул внезапно возникший у нашего стола Невул. — Это я слышал. Все равно за мной прибежите, так что валяй сначала, что там у вас за соляные делишки.
Поморщившись, я мотаю головой. Вес серебра? Тем более — опасно. Башку оторвут за такое сокровище, "мама" крикнуть не успеешь.
— А вдруг это подстава? Голец, ты не думал, что такое возможно? То, что ты предлагаешь — криминал, разбой натуральный. Мне еще башку на плечах таскать не надоело. Только вроде от дел отошли, а ты опять за свое, договаривались ведь завязать, все были со мной согласны, если помнишь.
— Это будет разбоем, если хоть один из обозников выживет и донесет, — возразил упрямый Голец. — Хазарин честной торговлей живет, его какие-то ловкачи обманули, товар присвоили, самому смертью угрожали. Там наемники одни, им за страх платят, думаю, они не сильно удивятся нападению, служба такая. Решай, Стяр, случай верный, человеку поможем, заодно разбогатеем. Все по справедливости, последний раз гульнем и больше ни-ни…
— Ага, разбогатела псина блохами… Нет, братан, я без общего совета не подписываюсь. Мы же не вчетвером на скок пойдем? Моим десятком, я полагаю. Надо со всеми базарить. И потом, кто нас со службы, считай, на седмицу отпустит?
— Не будет никакой седмицы, дня четыре самое большое. На лодейном поле столько охраны уже не требуется, с Ольдаром я договорюсь, с Рогволдом уладить Дрозд подсобит, придется, правда, в казну отсыпать не малую толику, но зато будем при княжьем поручении.
Ха, хитер-бобер, даже князя приплел. Оно, конечно, хорошо быть "в законе", но не Рогволдом единым, как говорится. Нападением на обоз мы напрямую задеваем чужие интересы. Не знаток я древнерусского уголовного права, но в одном Голец прав, свидетелей при таком раскладе оставлять нельзя. Хоть и справедливое дело, но и за правду на правеж определяют будь здоров, а за татьбу подавно голову смахнут если узнают. Княжьи мы все таки люди, а не вольная бригада громил, значит и спрос будет особый. По-любому, без свидетелей обойтись надо, а как это провернуть избежав мокрухи, надумаешься. Здесь я уже однажды был богат да сберечь не сумел. Кто знает, может на самом деле есть в холодном Балтийском море остров с каменным храмом на крутой белоснежной скале и самыми могущественными на свете жрецами. Мою долю полученной прибыли со сбыта экспроприированного товара вполне можно будет внести в кубышку как первый взнос на приобретение ценных даров этим жрецам, вдруг скумекают сообща как завести машину времени в обратку.
Дав Гольцу предварительное согласие в последний раз отправиться на незаконный промысел, всю ночь я думал, переворачивал ситуацию и так и эдак. Накормить волков и оставить целыми овец задачка не из простых. Очень не хотелось лить кровь из-за соли, будь она хоть на вес золота. Под утро само собой пришло простое и изящное решение, я заснул как сытый младенец, чтобы через пару часов быть разбуженным немилосердным Невулом.
Сегодня же нужно перетереть с парнями. Можно подключить еще Сологуба с парочкой гридней, это как раз по его теме. Сколько там народу на малом насаде? Максимум двадцать рыл. Нам должно хватить дюжины если будут делать как я скажу. Ежели все срастется, через день нужно нанимать лодку и выдвигаться на место, чтобы заранее подготовить засаду.
Глава десятая
Прямого речного сообщения с Киевом ни Полоцк, ни Новгород не имеет. Для преодоления сухопутных участков между реками и озерами наши далекие предки выдумали таскать корабли где на руках, а где волоком по настеленным поперек дороги окоренным бревнам как по каткам. Волоки эти в некоторых местах достигали в длину нескольких десятков километров, никем не охранялись, в редких случаях князь, по чьим землям проходил волок, взимал с путешественников мыто на содержание "дороги". Насколько я сумел сообразить, переть по земле набитые товаром суда с ночевками работенка не для хилых и слабонервных. Волок, к которому мы устремились на двух весельных шлюпках, был устроен для попадания плавательных средств из Двинского притока Усвячи в речку Ловать, бегущую в озеро Ильмень. Протяженность участка по моим прикидкам составляет от тридцати до пятидесяти километров, если верить знающим людям, утверждавшим, что останавливаются на ночь там в среднем четыре раза.
Ждать, пока наши клиенты вымотаются переходом по волоку и залягут усталые спать нам не с руки, пришлось бы потом, ломая спины, тащить груз обратно к Усвячи. Гораздо разумнее позволить им впрячься в свое корыто, начать нелегкое бурлацкое дело, протащить насад метров триста, а затем подвергнуться внезапному и зловещему нападению.
Для обеспечения зловещности я попросил мальчишку конюха с пристаней наскрести сажи из какой-нибудь печки и перемешать ее с нутряным салом, чтобы получилась однородная жирно-черная масса. Соскреб с пол-литра этой гадости в берестяную баклажку, закупорил и спрятал в свой вещмешок, на месте объясню парням что с этим нужно делать.
В последний перед выходом вечер в корчму заявилась троица урманов. Я все ждал когда их начнут выпускать из клетки. Дождался. Наверное Минай выдал им первое жалование, вот и решили парни оттянуться. Без оружия пришли, жрали много мяса, пили пиво, вели себя смирно как ягнята. Я быстро расслабился, поняв, что ничто человеческое не чуждо и этим суровым ребятам, удивился лишь, когда Дикань взял с них за ужин немного больше, чем обычно.
На всякий случай я оставил вместо себя Неждана. В поход с нами он и так не рвался, поживет пока в корчме, за
