Читаем без скачивания Холодное, холодное сердце - Джеймс Эллиот

— Ты как раз вовремя, Джули. Я только что принял душ, — сказал Питер Дэвидсон. — Но ладно, я тебя прощаю. Ты переплюнула всех других репортеров. «Таймс» не сумела раздобыть ничего стоящего. Я очень люблю, когда мы утираем всем нос. Радуюсь целую неделю.

— Некоторое время я не буду ничего сообщать, — предупредила Хаузер.

— Этому есть какое-то объяснение?

— Вам придется довериться мне, шеф.

Дэвидсон слишком хорошо знал Хаузер, чтобы оказывать на нее нажим; к тому же такое случалось и прежде.

— О'кей. Но я ожидаю, что ты привезешь с собой какой-нибудь потрясный материал.

— Именно такой вы и получите.

— Если вы копаетесь в делах САСВ, будьте осторожны, — сказал Дэвидсон, припоминая их предыдущий разговор. — Эти ребята играют только на выигрыш.

— САСВ? — переспросила Хаузер.

— Секретная армия северной Вирджинии. Известная также как ЦРУ.

— Спокойной ночи, — сказала Хаузер, улыбнувшись. Выключила лампу на прикроватной тумбочке и лежала, глядя во тьме на потолок. Она вновь видела, как Калли вываливается из «порша», прячется за крылом машины и обводит дулом пистолета окружающую местность. Этот прием отработан у него до полного автоматизма. И ни малейших колебаний или каких-либо признаков страха.

«Вот тот, кто тебе нужен, Джули. Человек, не пасующий перед насилием». Она повернулась на бок, удобнее устроилась на подушках и, продолжая припоминать события дня, незаметно уснула.

Глава 22

Малик был в превосходном настроении. В густо набитом зале музыка в стиле кантри отражалась громким эхом от потолочных балок; он поворачивался, притоптывал и покачивался вместе с шеренгой танцоров, которая протянулась во всю длину танцевальной площадки, усыпанной опилками и усеянной арахисовыми скорлупками.

В эту субботнюю ночь, хотя было уже поздно, люди все еще прибывали. В баре пахло пролитым пивом и сигаретным дымом; музыка оглушала своими децибелами; мужчины пьяно орали, хрипло вскрикивали женщины, польщенные или оскорбленные вниманием к себе; беседовать в таком шуме было просто немыслимо, можно было лишь кричать прямо в ухо. Довольно посредственный оркестр помещался на приподнятых подмостках, отгороженных проволочной сеткой; она защищала оркестрантов от града пустых пивных бутылок и даже стульев, которые бросали в них, когда они играли какую-нибудь мелодию, вызывавшую неодобрение у иных необузданных посетителей. По всей комнате, в целях безопасности, расставили дюжину вышибал, здоровенных парней, головы у которых росли прямо из плеч; они сразу же прекращали завязывающиеся драки, бесцеремонно выбрасывая нарушителей порядка через двойную заднюю дверь, даже не потрудившись предварительно ее открыть. «Таверна и Танцзал Ханнигэна» находились в двух милях от поворота на Нью-Джерси, около Мэнсфилда. Малик обнаружил его несколько месяцев назад, во время одной из своих поездок в Нью-Йорк. С тех пор он непременно останавливался там по пути туда или обратно. В этот вечер, чтобы попасть к «Ханнигэну», он быстро, делая в среднем по девяносто миль в час, проскочил дорогу «Ай-95» и прибыл туда в одиннадцать тридцать, через четыре часа после того, как столкнул Калли и Хаузер с дороги. Он наспех перекусил в затрапезном ресторанчике в глубине здания и купил себе в тамошней лавке, где втридорога торговали соответствующими аксессуарами, ковбойскую шляпу и сапоги.

Украшенная шитьем из поддельного серебра и несколькими убогими перьями, новая шляпа лихо сидела у него на затылке. Когда танец окончился, руководитель оркестра, волосатый, в немыслимой шляпе и начисто лишенный таланта, гнусавым голосом медленно завел деревенскую балладу. Малик тяжело отдувался, он весь вспотел в своем твидовом спортивном костюме. Партнершей его была сексапильная девица лет двадцати с упругим телом и лисьей мордочкой, по имени Тамми. Она была в плотно облегающих джинсах, розовых сапожках и открытой блузке под расстегнутой кожаной курткой. Вовсе не устав от танца, она покачивалась в такт с ритмом баллады и терлась о своего партнера, одаряя его вызывающими взглядами.

— Чудная песня, — сказала она, медленно проводя рукой по внутренней части его бедра.

Малик обнял ее и мысленно улыбнулся, когда она прижалась к нему лобком, и они медленно закружились среди танцующей толпы.

Когда окончился медленный танец, Малик посмотрел на часы. Перед тем как заехать в бар, он позвонил Юрию в Бруклин и предупредил его, что может приехать в любое время ночи, а потому не спешил уезжать. Но он уже достаточно натанцевался, и ему не терпелось получить ожидавшую его, как он знал, награду.

— У вас золотые часы «Ролекс»? — спросила Тамми.

— Да.

— А вы симпатяга, хотя и пожилой.

— Спасибо на добром слове.

Когда они пошли прочь от танцевальной площадки. Тамми повисла у него на руке. С каждой минутой, как и предвидел Малик, она становилась все развязнее и наглее. После того как музыка смолкла, стало возможно разговаривать, хотя и очень громко.

— Вы не уезжаете?

— К сожалению, должен уехать. Но вечер был просто замечательный, моя дорогая.

— Мне ужасно нравится, как вы разговариваете. — Ее рука скользнула ему под ремень, в брюки; затем, похотливо подмигнув, она взяла его за руку. — Может, пойдем куда-нибудь. Вы и я. В какое-нибудь славное, спокойное местечко.

— И чем мы там займемся? — спросил Малик, вытаскивая ее руку из своих брюк.

— Ну, всякими играми.

Малик рассмеялся и, сопровождаемый прилипшей к нему Тамми, протиснулся сквозь толпу на тускло освещенную стоянку, заставленную легковыми машинами и пикапами. «Джип» стоял в отдаленном темном углу, и Малик оглянулся, чтобы убедиться, одни ли они. Передняя часть стоянки была полностью занята, и новоприбывшие проезжали в самый ее конец, где их даже не удавалось разглядеть. Пьяные то входили в бар, то выходили из него, но «джип» был скрыт от них четырьмя рядами машин. Лукавая усмешка на лице Малика не имела никакого отношения к сопровождавшей его шлюхе; он еще раньше заметил вышедшего перед ними высокого костлявого парня и теперь увидел, что он прячется в тени.

Малик с нетерпением предвкушал дальнейшее развитие событий. Он приметил эту парочку еще возле ковбойской лавки. Они вели себя так неопытно, по-любительски, что он чуть не рассмеялся. Забавы ради он пощеголял перед ними своим туго набитым пятидесятками и кредитными карточками бумажником и постарался, чтобы они обратили внимание на его часы. Как только он заказал первый бокал в баре, Тамми приблизилась к нему с характерными повадками неопытной проститутки. Сейчас Малик с трудом сдержал смех, увидев, как ее костлявый спутник с видом крутого парня отбросил сигарету и пошел через стоянку, покачиваясь и пытаясь держаться уверенно и угрожающе.

Парень подкрался сзади и вытащил из сапога складной нож. Выкинув лезвие, он замахал ножом перед лицом Малика.

Тамми возбужденно захихикала.

— Пырни его, Дуэйн. Пырни его.

— А ну-ка отдавай, старый козел, свой «Ролекс», бумажник и ключи от машины, и может, я только пощекочу тебя ножом. — Это были последние слова, сказанные Дуэйном.

Малик усмехнулся, сделал вид, будто вытаскивает бумажник, и выхватил пистолет. Прежде чем парень понял, что происходит, он дважды выстрелил ему в голову, затем, спокойно перешагнув через его тело, прижал Тамми к борту «джипа» и сунул глушитель ей под подбородок.

— А ну-ка тихонько полезай в машину.

Тамми в ужасе уставилась на своего дружка, лежащего в луже крови. Она была слишком испугана, чтобы двигаться или кричать. Малик открыл дверь «джипа» и впихнул ее внутрь. Она хотела бежать, но Малик вскочил в машину и заломил ей руку.

— Отпустите меня, мистер, это он меня заставил.

— Конечно, он.

— Вы же не отвезете меня в полицию?

— Думаю, это не понадобится.

— Я никогда не делала ничего такого, честное слово.

— Конечно, не делала. Ты у нас сама добродетель. Я понял это в тот самый момент, когда положил на тебя глаз.

— Я не хотела в этом участвовать, но он меня бьет.

— Теперь уже не будет.

— Что вы собираетесь сделать со мной, мистер? Только не делайте мне больно. Пожалуйста.

— Ты что-то там говорила насчет игр, — напомнил Малик и, захлопнув дверь, завел двигатель.

— Да, конечно, конечно. Я в этом деле мастак, — сказала Тамми, отчаянно пытаясь как-то ублажить Малика. — Ребята говорят, у меня просто талант. Я могу сделать все, что вы скажете. Все-все.

— Это просто замечательно.

— Вы получите большое удовольствие. Обещаю вам.

— Очень хорошо, Тамми. Ты хотела игр. Ну что ж, будут тебе игры.

Малик взял ее за затылок и пригнул ее голову к своим коленям. Когда она расстегнула его брюки и взяла пенис в рот, он тихо застонал.

— Ну, а теперь покажи, на что ты способна, — сказал он, выезжая на шоссе, — Соответственно я и поступлю с тобой.