Когда-то давно у Лилиан была любовь с правнуком Чарльза Верити, но потом он уехал в Нью-Йорк, где женился на богатой девушке, а Лилиан осталась ни с чем. На ее счастье, то, что одному в тягость, другому в радость, и потому у нее появился Джулиан, а потом и другие дети. Она, может быть, глуховата, но это не преступление, к тому же звук мотора Джулиана она узнает, как только он сворачивает к дому. В этот раз Джулиан приезжает поздно, когда лягушки в кустах поют ту же майскую песню, что и всегда. Сон у Лилиан чуткий и всегда был чуткий. Она поднимается, надевает халат и идет к холодильнику в надежде, что еды хватит, чтобы его накормить, потому что, как она знает, сам он себе не готовит. Она идет к двери и смотрит сквозь сетку, как он выбирается из машины, и душа у нее радуется. Она приоткрывает ему дверь, а он наклоняется к ней и целует.
— Привез тебе мелочь, — говорит Джулиан.
— И сколько же этой мелочи?
Лилиан понимает, что речь не о покупке, не о спутниковой, например, тарелке или микроволновке.
— Около года, — говорит Джулиан. — Ты же знаешь, я не разбираюсь.
Лилиан выглядывает за дверь и видит Кейта, который спит в машине, привалившись к окошку.
— На вид старше.
— А второму двенадцать, — признается Джулиан.
— Нашел у дороги? — спрашивает Лилиан.
Джулиан хмыкает. Так она говорила всегда, когда в доме появлялся очередной ребенок. Просто, мол, вышла прогуляться и нашла его или ее у дороги. Однажды мисс Джайлз нашла младенца, такого крохотного и обезвоженного, что пришлось кормить его из пипетки, как иногда она кормила крольчат. Джулиан стоял в пижаме с ней рядом, возле кресла-качалки, и слушал, как она уговаривает младенца открыть свой розовый ротик. Тогда он верил, что мисс Джайлз умеет видеть, как сова, ночью, иначе как бы она находила всех этих детей у дороги. Став постарше, он не раз замечал, как уже посреди ночи подкатывал к их дому кто-нибудь из социальной службы. Иногда Джулиан прикладывал ухо к стене и слышал за ней в кухне женский плач. Однажды ночью он сквозь щелку увидел женщину, которая сидела в кресле мисс Джайлз и качалась вперед и назад, в руках у нее был ребенок, а лицо скрывали длинные волосы. Может быть, то была игра лунного света, а может, и правда лужица из слез серебрилась на линолеумном полу, а может, это было и вовсе неважно, только наутро исчезли и серебряные слезы, и женщина, зато в пустой комнате спал новый младенец.
Сегодня, стоя перед сетчатой дверью, Джулиан замечает, что мисс Джайлз стала меньше ростом. Она будто вся съежилась, а он и не замечал. По его расчетам, ей должно быть за семьдесят, но наверняка он не знает. Знает только, что, когда его отправили в другой штат, мисс Джайлз собрала ему чемодан и выдала дюжину завернутых в фольгу кексов на случай, если он проголодается в автобусе, а потом ушла в ванную и закрылась, чтобы он не слышал, как она плачет. Каждую неделю он получал от нее письмо на тонкой голубой бумаге. «Детка, — писала она, — тут кое-кто скучает по тебе так, что становится каждый день меньше на четверть дюйма, и сердце у нее болит за тебя».
— Давай-ка сюда свою мелочь, — говорит ему Лилиан Джайлз.
Она идет стелить постель в кроватке и на раскладушке, а Джулиан возвращается к машине. Эрроу мечется на заднем сиденье за металлической сеткой. В тоннеле Джулиану пришлось силой оттянуть его от мальчишки, а потом привязать к телефонному столбу, чтобы подойти к детям. А теперь, когда Джулиан открывает свою дверцу, Эрроу на него рычит.
— Господи, — шепчет Джулиан.
Он не ждет от Эрроу полного повиновения, но не хватало еще, чтобы пес не пускал его в собственную машину. Девочка спит на руках у Кейта и не просыпается, когда ее берет Джулиан. Она только слегка вздрагивает, когда он передает ее Лилиан.
— Ш-ш-ш, — успокаивает ребенка Лилиан.
Даже веки у крошки не дрогнули, когда Лилиан, погладив ее спутанные волосики, уносит девочку в дом.
Идя к машине, Джулиан думает о том, что совершает ошибку. Впрочем, он ее уже совершил. В тот момент, когда вместо того, чтобы ехать в участок, свернул на дорогу к мисс Джайлз. Та женщина из Нью-Йорка совсем заморочила ему голову, он все время думает о ней, против своей воли. Сейчас такой месяц, что нужно быть осторожным, даже через не могу. В довершение ко всему мальчишка вроде как онемел; каждый раз, когда он пытался что-то сказать Джулиану, из горла вырывался только хрип. Уснул он нечаянно, спящий и без рубашки он кажется меньше своих двенадцати лет.
Джулиан наклоняется к нему.
— Просыпайся, — говорит он.
Самый скверный мальчишка в городке Верити так и подпрыгивает на месте. Потом видит Джулиана, видит, что девочки нет, и в глазах у него появляется выражение, как у Эрроу, когда того загоняют в угол.
— Расслабься, — говорит Джулиан и похлопывает по металлической сетке, чтобы утихомирить Эрроу, который продолжает рычать.
Мальчишка сидит неподвижно, но мышцы у него все напряжены — на случай, если вдруг придется бежать.
— Что у тебя с горлом?
Мальчишка не отвечает, и Джулиан добавляет, пожав плечами:
— Может, оно и к лучшему. Не будешь вешать лапшу на уши.
Джулиан достает из бардачка пачку сигарет, вытряхивает одну, а потом протягивает еще одну мальчишке.
— Бери, — говорит он, когда мальчишка сидит, не шелохнувшись. — Я же тебе сказал. Мне лапшу не навешаешь.
Джулиан подносит ему огонек, мальчишка затягивается поглубже и тут же заходится сухим, безудержным кашлем. Он не может скрыть испуга, и потому Джулиан говорит с ним мягко, как будто сидит возле собачьей конуры, где лежит на земле цепь.
— Влип ты, парень, дальше некуда. Но я тебе вот что скажу. Я тебя сдавать не собираюсь.
Мальчишка прячет сигарету в кулак, глаза суживаются. Джулиан видит, что он правой рукой берется за ручку дверцы. Если мальчишка решит удрать, побежит он быстро.
— Тебе кто-нибудь говорил, что ты дурак? — спрашивает Джулиан. — Тебе не приходило в голову, что ты делаешь все, чтобы подвести себя под обвинение, включая обвинение в убийстве?
Он видит, как пальцы на ручке сжимаются.
— Беги, если хочешь, — говорит Джулиан. — Но в таком случае тот, кто убил твою соседку, тебя найдет и перережет глотку. В одном точно можешь быть уверен — я тебя убивать не собираюсь.
Мальчишка отпускает ручку и, сникнув, обнимает себя за плечи.
— О'кей, — говорит Джулиан. — Ты принял правильное решение. Только затуши сигарету, пока не прожег мне сиденье, и пошли в дом.
Мальчишку бьет дрожь, но губы у него упрямо поджаты. Джулиан пытается вспомнить, что он сам хотел доказать в этом возрасте. Тогда он выбирался из окна своей спальни и встречался с братом на том месте, где до прошлой недели стояли ивы. Они легко ориентировались без всякого фонаря, даже в безлунные ночи.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
